— Ты чё, фраерок! — тут же начал бычить барыга. — Да я тебя!

— В очередь вставай, — хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.

— Сколько хочешь на себя поставить? — донеслось справа.

Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.

— Десять золотых.

— Брешешь, — уверено заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. — С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.

Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.

— Нет у меня серебрушек, — я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключенных повеет разочарованием, добавил. — У меня есть гимназистский мундир…

— Эта тряпка? — рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.

— Тряпка у тебя вместо штанов, громила, — я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. — А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.

Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключенных.

Причем, судя по эмоциональному фону кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одежку силой.

Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.

— Дурак пацан, — донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.

Я видел только два пути адаптации в остроге.

Первый — слиться с толпой и не отсвечивать. Второй — сразу же заявить о себе как о человеке, с которым нужно считаться.

Первый путь был разумней, и, если бы не провокационная речь амбала, я бы, наверное, так и поступил. Но где-то в памяти сидело понимание, что параша — это клеймо.

Да и потом, зря меня что ли угостили обедом, повышающим выносливость?

— Пять, — мужик с татуировкой ягуара тем временем подумал и назвал свою цену.

— Десять, — я покачал головой. — Я знаю цену своим вещам.

Этой фразой я хотел заявить о себе, как об опытном человеке. Пускай мой возраст не позволяет сразу же принимать меня всерьез, но тем не менее.

— Семь, — нахмурился татуированный.

— А, Бог с тобой! — я махнул рукой, почувствовал нарастающее недовольство. — Ставлю все на себя.

— Проиграешь — отдаёшь мне свой мундир, — напомнил мужик и я согласно кивнул. — Отлично. Братва, делайте ваши ставки!

Следующие пять минут я с удивление смотрел за тем, как толпа зэков гремит золотом и ожесточенно торгуется.

И меня очень интересовало, откуда у зэков золото. Понятно, что спец острог для одаренных, но всё же! Если есть золото, значит на него можно что-то купить.

А раз на него можно что-то купить, значит здесь есть черный рынок. А раз здесь есть чёрный рынок, то нужно найти этих ушлых ребят. А чтобы их найти…

Мои ленивые рассуждения прервал негромкий окрик татуированного.

— Ставки приняты! Бой!

Меня немного смутило, что мужик с ягуаром на груди не стал уточнять условия боя. До крови, к примеру, или до сдачи.

Но проигрывать я не собирался, поэтому зацикливаться на этом не стал.

— Ты мне весь срок шестерить будешь, сопляк! — пообещал мне амбал, вальяжно идя на сближение. — Но сначала я выбью твои дерзкие зубы!

Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, и молча шагнул вперёд.

Громила лениво взмахнул рукой, рассчитывая сбить меня ног деревенской оплеухой, но я был настороже.