— Что вам покушать принести, Ладушка? — окликнула меня хозяйка, пока мы выбирали, где присесть.

Я замялась. Есть особо не хотелось, перекусили мы с Финистом по дороге. Вернее, умяли половину отданного теткой Фросей окорока — всё, что смогли увезти. А вторую половину Митьке оставили. Что добру пропадать? На такой жаре мясо точно бы испортилось.

— А что есть, хозяюшка? — поинтересовался муж. Я удивленно на него посмотрела: ел он много, даже больше чем я. Неужели тут как в поговорке: «Не в коня корм»?

— Картошка с лучком и салом, каша гречневая с мясом, яблоки печеные с медом, — перечислила Марья Никитична, на мужа моего глядя с одобрением. — Что будете?

— А давайте картошки и яблок, — выбрал Финист. — И кваса две кружки. Только сначала с дороги умыться бы.

— Во дворе есть колодец, — кивнула Финисту хозяйка двора и повернулась ко мне. — Не забыла где, Ладушка?

— Не забыла, — я потянула мужа за рукав, чтобы проводить. Но стоило выйти, как за спиной сразу шепотки раздались. Вот ведь!.. Хоть понимала, что не в последний раз, сколько ни убеждала себя, что мне нет до них никакого дела, всё равно было неприятно. Но я голову в плечи втягивать не собиралась. Напротив, взяла Финиста под локоток и спину ещё больше выпрямила. Ровня я ему или нет — это не им решать!

Пока Финист ужинал, я слушала песни, которые распевал местный бард (местами настолько похабные, что я жутко краснела, веселя этим мужа), и пила брусничный квас, заедая сладким пирогом. Пирог мы не заказывали, но Марья Никитична преподнесла его в качестве подарка к свадьбе, и отказываться было как-то неправильно. Тем более, готовила хозяйка постоялого двора так, что пальчики оближешь!

От усталости после долгой дороги, от тепла и сытости стало клонить в сон, и когда я в очередной раз клюнула носом, стоически пытаясь сохранять интерес к происходящему в зале, Финист не выдержал.

— Лада, шла бы ты уже в комнату отдыхать! Хватит себя мучить, — сказал он, глядя на меня с беспокойством.

Я хотела возмутиться, что совсем не устала, но вместо этого зевнула, едва успев прикрыть рот ладошкой.

— Пожалуй, ты прав, — ответила я, вставая. Пошатнулась: ноги от усталости едва держали. В целом, причина, по которой я засиделась допоздна, была простой. Комната у нас с Финистом была одна на двоих, и я немного нервничала. Одно дело ночевать с мужем в общей спальне в родном доме, где и стены помогут, а совсем другое — под чужой крышей.

— Я поднимусь позже, — словно уловив моё сомнение, добавил Финист, и я кивнула. Деваться всё равно было некуда.

Из гуляк и постояльцев на меня никто внимания не обратил, и я благополучно поднялась в комнату. Открыла дверь.

Да так и застыла. Марья Никитична расстаралась на славу. Большая кровать была застелена белоснежными простынями, накрахмаленными до хруста. У столика рядом с кроватью стоял кувшин с вином и два бокала. А в углу комнаты расположилась огромная бадья с горячей водой и плавающими по поверхности цветками ромашки.

Оставив сапоги у дверей, я босиком прошла по вычищенному полу. Принять ванну после дороги было заманчиво, тем более водичка казалась парным молоком. Видимо, наполнили бадью совсем недавно, так как над ней ещё поднимался пар.