Когда машина мягко откатилась от здания аэропорта, под Дашей что-то запищало. Она вскрикнула от испуга. Водитель и ухом не повел, так как был отделен от пассажирского салона прозрачной перегородкой. Иначе была бы беда.

Дашка вытащила из-под себя бумажный пакет, издававший громкую трель. Внутри оказался телефон.

— Да? Кто это? — спросила она осторожно.

— Это я, — голос Димки.

— Если ты сейчас же…

— Джордж отвезет тебя в «Лондон Хилтон» на Парк Лейн. Твой номер 315. Не потеряй телефон.

— Что это зна…

Трубка отозвалась длинным гудком. В полном недоумении Дашка некоторое время смотрела на телефон, а потом в сердцах бросила его на сиденье.

Какой-то сплошной бред! Невозможно, чтобы это было на самом деле! Джордж! С каких это пор у Димки завелись знакомые водители «роллс-ройсов» в Лондоне?

Она в отчаянии уставилась в окно, за которым проплывали типичные английские пейзажи. Во всяком случае, ей хотелось думать, что пейзажи типичные. В противовес нетипичной ситуации. Весьма нетипичной.

* * *

Витек любил смотреть на огонь. Просто смотреть на призрачные, но от этого не менее живые язычки пламени, дававшие и свет, и тепло, и ощущение уюта даже в самые слякотные, холодные дни, когда из носа течет непрерывным потоком и одежда промокла. Но стоило протянуть руки к огню — и тоскливое бессилие отступало.

Витек специально оставил дверцу печи открытой. Дрова в ней потрескивали и плевались крохотными огоньками. Огонь нежно лизал их, мягко обволакивал ярким своим жаром и потом жадно поглощал, отдавая тепло кирпичному телу печи, уже успевшей нагреть одну из двух комнаток дома, в котором поселились Витек с Катькой.

Витек еще в городе купил телефонную карточку и честно позвонил хозяевам дачи. Правда, трубку никто не поднял. Наверное, старички отправились погулять или за покупками.

В домике почти ничего не изменилось с тех пор, как Витек был здесь в последний раз. Старенький диван, два больших кресла, холодильник «ЗИЛ», похожий на неправильной формы яйцо динозавра, совсем древний буфет с витыми колонками, дверцами с замочками и толстыми стеклами, за которыми прятались старые газеты и журналы, платяной шкаф, темные масляные пейзажи в простых рамках, изгнанные из квартиры именно из-за своей мрачной невнятности, и круглый стол с потрескавшейся столешницей, которую Витек скрыл под немного рваной, но чистой скатертью, найденной в шкафу.

За столом сидела Катька. Она нашла в буфете оберточную бумагу и несколько карандашей и теперь с завидным упорством изображала из себя юную художницу, специализирующуюся на абстракционизме.

Хотя они привезли с собой довольно много продуктов, ели всего раз в день. Да и приготовить, кроме как на печи, их было не на чем. А печь топили ближе к вечеру.

Сразу по прибытии Витек натаскал воды в большую пластмассовую бочку, стоявшую возле умывальника, принес из сарайчика дров, смел листья со ступенек, а потом вместе с Катькой вытер в доме пыль и вымыл полы.

Витек никогда не думал, что простая, обычная работа по дому вызовет в нем такой прилив сил и деятельной радости. Он поймал себя на мысли, что не отказался бы пожить в таком месте. Не всю жизнь, конечно, но достаточно долго, чтобы привыкнуть и хотеть вернуться снова и снова. Здесь было тихо, спокойно, красиво и просто. Дачный поселок прятался среди огромных сосен и кленов. Некоторые старые дачи, как та, в которой они жили, заросли кустами сирени и бузины, будто хозяевам, уставшим от городского асфальта, было жалко рубить зелень ради благопристойного вида, которого требовала цивилизация. Из-за этих зарослей создавалось впечатление полной оторванности от жизни со всей ее суетой, маетой и дрязгами. Может быть, поэтому именно этот дом приглянулся Витьку в его странствиях.