Вдруг на улице что-то затрещало, а потом с шумом начало падать. Небо вспыхнуло, как от молнии, брызнуло в темноту искрами.

Дети испуганно притихли и осторожно выглянули в окно. Сосны, скрывавшей соседний двухэтажный дворец, больше не было. Часть ее обвисла на заборе, разделявшем два участка. Над крыльцом дворца потух фонарь, и окна погрузились в темноту.

«Вот уж интересно, как они там без света теперь?» — подумалось Виктору. Он видел пару дней назад, как Верка, дочка хозяина шикарной дачи, очень повзрослевшая за эти три года, привела с собой высокого, как жердь, парня. Дело обычное. В своих странствиях Витек всякого понавидался. Но Верка… Он помнил ее в строгом сарафане, белых гольфах и вечно с книгой в руках. Она с серьезным видом пыталась наставить его на путь истинный, убедить, насколько пагубны побеги из детского дома. Говорила, как взрослая, правильными словами. А он слушал и смеялся.

Три года прошло — и вот правильная Верка уже водит на пустую дачу дружков. Как поется в одной песне, «а жизнь не стоит на месте». Это точно!

Она даже не смутилась, когда увидела его. Помахала рукой. Сказала: «Привет, Витя! Все бегаешь?»

«Бегаю», — ответил он тогда, продолжая чинить калитку, совсем расшатавшуюся у стариков.

Парень даже не взглянул на Витьку. Шел, как бычок, тупо глядя в землю.

«Этот в первый раз, — подумалось снисходительно и задорно. — Вот тебе и Верка!»

В последние дни он видел только парня, гулявшего по лесу. Верка не показывалась.

А ветер продолжал бушевать, не оставляя в покое остальные деревья, крепче ухватившиеся за землю.

Некоторое время Витек и Катька смотрели в окно, прилепив носы к стеклу.

— Наверное, упала на провода, — предположил Витек. — Хорошо, что не на наши.

— Страшно, — поежилась Катька. — А тебе?

— Нет, — немножко соврал он, потому что в первый момент действительно испугался, но не признаваться же в этом маленькой девчонке. — Просто дерево грохнулось.

— А почему оно грохнулось?

— Сильный ветер.

— Ветер, — повторила она вслед за ним, словно не слышала раньше этого слова. — А у нас тепло и хорошо, правда?

— Да.

— Вот всегда бы так!

— Так и будет, — сказал он.

— Откуда ты знаешь? — повернулась она к нему.

— Если чего-то очень сильно хотеть, это сбывается.

Она просияла.

— Знаешь, чего я хотела?

— Нет, не знаю.

— Братика! Сильно, сильно хотела! Я думала с ним играть, одевать его и кормить. Но ты лучше. Ты будешь моим братиком? Будешь?

Наивнее всего было бы ей возражать сейчас. Объяснять что-то. Да и что он мог объяснить ей? Ей, увезенной им самим в неизвестность? Как сказать «нет» человеку, который, может быть, впервые что-то значил в его жизни, заставил понять нечто важное только одним своим существованием. Как посмеяться над его доверчивостью?

— Если хочешь, буду…

Она обняла его и поцеловала в щеку.

— Ты мой самый лучший брат. Хоть у меня ни одного еще не было.

— Ладно, ладно, — смущенно зарделся Витек и поднялся с пола. — Давай хавать готовить. Плита вон нагрелась. Тащи из шкафа сковородки и кастрюли.

— Сковородки и кастрюли! — завопила она. — Будем хавать!

Не сказать, чтобы Витек был большим кулинаром, но уж картошку с салом пожарить мог.