— Вить, скажи, что нас нету! Скажи, что нас нету! — пропищала Катька.

— Тихо! Пойду посмотрю. А ты сиди, — нахмурился он.

Никогда Витька не допускал в себе такого страха. И уж тем более мистического. Верить в Черную Руку и Деда Мороза он разучился давным-давно.

— Кто там? — спросил он, подойдя к запертой на крючок двери.

— Извините. Э-э… у меня свет пропал. Может, у вас свеча будет? — раздался ломкий мальчишечий голос. Низкий для ребенка, но совсем еще не мужской. Наверное, тот самый Веркин парень. Остались голубки без света из-за упавшей сосны.

Страх мгновенно отступил.

Сбросив крючок, Витек открыл дверь. На пороге неловко топтался старый знакомец. Года на два-три, не больше, старше самого Витька.

— Здрасте, — кивнул парень. — У нас свет пропал.

— Мы видели, — ответил Витек. — Заваливай.

Вот уж было любопытно посмотреть, что за фрукт выбрала Верка.

— Ага. Спасибо.

Катьки за столом уже не было. Она выглядывала из другой комнаты, как испуганный, но очень любопытный зверек из норки.

— Наверное, провода оборвало. В доме темнота. Я смотрю, у вас свет горит… Вот и подумал, что у вас, может, свечи есть.

— Есть, — кивнул головой Витек.

Наступило неловкое молчание.

Витек настороженно относился ко всем пацанам старше себя. Но, судя по всему, этого домашнего мальчика опасаться не стоило.

— Тебя как зовут? — спросил он, давно научившись перехватывать инициативу.

— Коля. Можно просто Ник.

— Хавать будешь?

Никому и никогда Витек не отказывал в гостеприимстве, из-за куска не жался, не чморился, как некоторые, прятавшие печенье или конфеты в укромных уголках, и терпеть не мог тех, кто отказывался то ли из-за ложной стеснительности, то ли из пренебрежения, что еще хуже. Дают — бери, бьют — беги.

Парень почесал макушку, посмотрел на накрытый стол и кивнул.

— Можно. Почему нет?

— Я Витек, — улыбнувшись, протянул руку Виктор. — А она Катька, — показал он на вышедшую из своего укрытия названную сестру.

* * *

Колька пожал крепкую руку.

«Дети», — подумал он снисходительно, увидев девчонку.

Вера, судя по всему, давно их знала. По крайней мере, этого паренька.

«Кто это?» — спросил Колька у нее, когда они прошли мимо Витька, возившегося с калиткой.

«Так. Друг детства. Иногда живет у соседей наших, Тамары Григорьевны и Константина Ивановича. Твой, кстати, коллега по побегам. Он детдомовец и обожает жить в подвалах с бомжами».

Вера язвила, но не зло, а как-то устало.

Ник взглянул на стол и тут же почувствовал, что сосет под ложечкой. Банально хотелось есть. На китайскую лапшу, которую ему оставила Вера, он смотреть уже не мог. А тут такое роскошество!

По правде говоря, Ник непременно отказался бы, будь в доме взрослые. А коль малявки расщедрились… К тому же им, наверное, страшно одним, потому с такой легкостью и пригласили его.

Девчонка тут же поставила перед ним странную металлическую тарелку и вилку с отломанным зубчиком. Потом села на свое место, пристально посмотрела на него и спросила:

— А сколько тебе лет?

Такого вопроса он не слышал с шестилетнего возраста, когда каждая мамина подруга считала своим долгом поинтересоваться у маленького Коленьки о его летах, хотя каждая прекрасно все знала. Кажется, для Кати этот вопрос представлял живой интерес.

— Много, — ответил он с наивозможной краткостью.