– Вы же не знаете, как ко мне ехать!

И мы договорились в конце концов, что они приедут либо днем, либо под вечер, возможно, на поезде, но скорее на машине – не велика проблема, – но, как бы там ни было, сделают крюк и заедут в Варшаву, потому что путь держат на Мазуры. Я им объяснила, как добраться ко мне из Варшавы, и спросила, что лучше приготовить.

– Ах, это вообще выбрось из головы, нет нужды под нас подстраиваться, еда – не самое главное! Гораздо важнее то, что мы увидимся!

Я положила трубку и впала в панику. От растерянности не знала, за что хвататься, утро, правда, стояло славное, но я решительно не была готова к приему гостей! В холодильнике весьма просторно, в доме чарующий беспорядок. Я кинулась в ванную и начала все нервно убирать. Оказалось, во всем доме нет чистого постельного белья, а потому я положила в стиральную машину все, что можно кипятить. Если весь день будет солнце, то успеет высохнуть. Я выкатила пылесос и выволокла на террасу ковры. Уля с Кшисиком сидели возле дома за своим утренним кофе.

– Что там у тебя стряслось? – Кшись даже подошел к забору. – Ты знаешь, который час?

Время было самое что ни на есть раннее, но паника накатывала на меня подобно большой волне.

– Вы едете на рынок? – спросила я с мольбой.

– Уля, поедешь с Юткой на рынок? – прокричал Кшисик в сторону террасы.

– А что случилось? – Уля, казалось, не на шутку перепугалась. – Ты же собиралась побездельничать…

– Не могу, – простонала я, – должны приехать гости. Уля, как обычно, взяла все в свои руки.

– Через десять минут буду готова, – сказала она и степенно удалилась, а за ней засеменил Ойой, при виде которого уже никто не воскликнул бы: «ой-ой!», поскольку кот покрылся косматой шерстью, – Уля его вычесывала – и он превратился в нормального красивого серого перса. Правда, с повадками собаки.

Я одолжила у Реньки двести злотых, чтобы достойно принять гостей по всем законам старопольского хлебосольства. Купила индейку, свиную корейку, чернослив, помидоры, петрушку и укроп, картошку, хорошее калифорнийское вино. Приготовила рулет из индейки, запекла свинину с черносливом – просто пальчики оближешь, – кресс-салат был промыт и помещен в холодильник, булки на воскресный завтрак припасены, бутылка белого вина охлаждалась, а я вновь принялась за уборку. Около четырех залезла под душ, жизнь не мила, ноги не держат, хоть носом в стенку упрись, квартира блестит, гости могут нагрянуть с минуты на минуту. Я жду.

В семь вечера Уля окликнула меня через забор, не зайду ли я к ним. Какое там – я жду. Они могут появиться вот-вот, каждую секунду, дело-то уже к вечеру. Дома я одна, никто им дверь не откроет. А потому надо ждать.

В половине второго ночи я пришла к выводу, что они уже не приедут, и легла спать. Спала я всего пару часов, ведь они могли приехать утром, а потому мне надо было как можно раньше быть на ногах. На ногах я была уже в семь, чтобы прибрать в комнате, приготовленной для ночевки: заправить постланные вчера на ночь кровати, ну и вообще. Навела уют, около одиннадцати позавтракала и села ждать. Включила телевизор, но как раз сообщали, кого и где нашли и в чем разыскиваемые провинились, так что я выключила телевизор и начала готовить все к обеду. Картошку на троих, свинину – в духовку, французский соус с чесноком для салата. В четыре дня меня уже трясло. А вдруг они заблудились? А вдруг что-нибудь с машиной? А что, если сегодня отменены мои любимые электрички, а они все-таки решили воспользоваться услугами железной дороги?

Я пошла на станцию – поезда ходили.