|
На крышке сундука белый парик из конского волоса, заношенный и поредевший, с проступающей на висках холщовой подкладкой. Западная стена пустовала, В бледном свете на ней поблескивали капли стекающей из-под потолка воды, над полом темнело пятно плесени. Комната располагалась на верхнем этаже старого пансионата, непосредственно под дырявой крышей. В прошлом году он погубил свой лучший сюртук, беспечно оставив его на всю ночь у этой вот стены. Летние дожди размыли смолу и глину, влага просочилась сквозь потолок, и когда пришла осень и Шаддлеру понадобился сюртук, он обнаружил его покрытым серым пушком плесени. Алтерит всегда ненавидел эту комнату, но теперь, когда перед ним появилась перспектива потерять и ее, учителя переполняло отчаяние. Минувший год был едва не самым лучшим для него как учителя. Разговор с Мулгравом о великом вожде Коннаваре заставил его пересмотреть исторические источники. Он обнаружил множество свидетельств, противоречащих официальной точке зрения. Весной, сэкономив нужную сумму, Шаддлер подписался на «Варлийский научный вестник», издававшийся в Варингасе, и попросил прислать предыдущие номера, затрагивавшие вопросы войн между варами и горцами. Некоторые из попавшихся статей оказались весьма любопытны, особенно посвященные сражениям Бэйна. В них, в частности, описывались устройство и природа общества ригантов в годы после смерти Коннавара. Алтерит невольно проникся уважением к древнему народу и его жизненным устоям. Он даже попытался вселить это уважение в души учеников. Результат обнадеживал и радовал: прогулы прекратились, класс всегда был полон. Дети старательно выполняли домашние задания, дисциплина на уроках заметно улучшилась. Лето выдалось по-настоящему золотым. В конце учебного года ученики сделали ему подарок, преподнеся небольшую коробочку с ванильными конфетами, купленными у аптекаря Рамуса. Алтерит был тронут, хотя конфеты отличались необыкновенной твердостью, и он, опасаясь за свои зубы, поделился ими с классом. Добившись от детей внимания, Шаддлер расширил список изучаемых предметов, в который помимо истории, чтения и письма входили также арифметика и математика. К немалому удивлению, он обнаружил, что некоторые из подопечных прекрасно схватывают новые концепции, а один вообще проявил исключительную одаренность. Арлебан Ахбайн быстро научился выполнять сложные арифметические действия в уме. Кто бы мог подумать, что такой талант станет причиной тяжелых последствий. Банни работал много и упорно, зачастую оставаясь после уроков, чтобы поговорить с Алтеритом о цифрах и их магии. Мрачное настроение рассеялось, когда учитель вспомнил о разговоре с мальчиком по поводу цифры «9». — Это чистая цифра. — Как это, Банни? — На какое бы число мы ни умножили девять, результат всегда возвращается к девяти. — Объясни. — Например, пятью девять сорок пять. Четыре плюс пять получается девять. Умножим шестнадцать на девять. Получим сто сорок четыре. Сложим две четверки и единицу. Опять девять. И так во всех случаях. Удивительно, да? Алтерит улыбнулся. Успехи Банни произвели на него такое впечатление, что он записал мальчика в список сдающих школьный экзамен по арифметике. Ему было отказано. Дальше — больше. Шаддлеру запретили расширять перечень изучаемых предметов и тем, все уроки, кроме чтения и письма, были отменены. Но на этом дело вовсе не окончилось. В конце зимней четверти директор школы, престарелый доктор Мелдан побывал на одном из уроков Алтерита, незаметно усевшись в заднем ряду. Урок стал подлинным триумфом Алтерита Шаддлера, ученики работали внимательно, а один из них в заключение прочел собственное сочинение, посвященное Бендегиту Брану, одному из сподвижников Бэйна. Учителя распирала гордость. Спустя два дня доктор Мелдан вызвал Алтерита в свой кабинет, расположенный на первом этаже школы. |
