Никогда прежде она не боялась молний, и грозы ее совершенно не волновали. А порой и приятно возбуждали. Но сегодня она была вне себя.

Фриско оставила свой офис около полудня, как и обещала, и всю оставшуюся часть рабочего дня провела в бухгалтерии отцовской фирмы, проверяя отчетность по финансам. Конечно же, у нее было слишком мало времени, чтобы спокойно и вдумчиво пройтись по всем компьютерным файлам, однако и просмотренных материалов было более чем достаточно, чтобы понять: давно и усердно отец подворовывал деньги, принадлежавшие компании.

И ведь только вчера у него хватило мужества признаться, что он попал в неприятнейшую ситуацию! Фриско нервно передернула плечами. Он хоть понимает, что может оказаться за решеткой?

Отчаяние охватило ее существо: перед ней стоял тот самый человек, которого она с детских лет привыкла считать самим совершенством. Боже, как же все таки непросто становиться взрослой!

– Видишь ли, папа, я просто называю вещи своими именами, – усталым голосом сказала Фриско. – Ты совершил растрату, а растрата – это уголовно наказуемое деяние, чтоб ты знал. Не зря растрату называют преступлением «белых воротничков». За такие дела тебя элементарно могут упечь в тюрьму.

Гарольд попытался было что то возразить, откашлялся, сглотнул, затем вновь откашлялся, на сей раз громче.

– Я… я… Твоя мать… Я не имею права оказаться в тюрьме! Пойми же, Фриско, если меня упекут, что тогда будет с твоей матерью?

– Это разобьет ей сердце! – с ненужной откровенностью выпалила она.

Отец вздрогнул, в глазах его появилось затравленное выражение.

– Я обязан что то предпринять. Хоть что нибудь! Должен ведь существовать ну хоть какой то выход из этого положения. – Он облизал пересохшие губы и огляделся, как если бы пытался именно тут, в своем кабинете, отыскать место, где можно было бы пересидеть неприятности.

Фриско беспомощно посмотрела на него. Чувство жалости боролось в ней с чувством гадливости. Господи, ну как он мог так поддаться своей слабости.

– Ну так что же мне делать? – воскликнул он, явно начиная паниковать. – Помоги же мне как нибудь замять это дело!

– Замять, говоришь? Видишь ли, папа, единственный способ замять содеянное – вернуть те суммы, которые ты прежде брал со счетов фирмы.

– Но у меня просто нет таких денег!

– Хочешь сказать, что ты все эти деньги проиграл, так?

– Д да, – еле слышно произнес он.

– Проиграл такие огромные суммы и все таки не смог отказаться от игры? – От ярости она едва не задохнулась. – Все эти деньги остались в казино? Я правильно понимаю ситуацию?

– Да, да! Я все это уже сам говорил тебе вчера. – Он выглядел затравленным, готовым пойти на что угодно.

– Ты также говорил, что брал деньги со счетов компании, – жестко напомнила она. – Я думала – хотела верить, что ты брал деньги в виде кредитов для компании. Мне и в голову не могло прийти, что ты был способен просто взять деньги компании. – Ее просто захлестывал гнев. Ее отец – поверженный кумир. – Черт возьми, папа, это ведь не твоя фирма, чтобы так вот запросто запускать руку в ее кассу. Это фирма мамы! Ты не просто брал – ты воровал!

– Понимаю, все понимаю… – Он прикрыл глаза. – Ну и что же все таки теперь делать?! К кому еще я могу обратиться за помощью?

– Ты должен все ей рассказать.

При этих словах Фриско он немедленно раскрыл глаза: в его взгляде явно читался страх.

– Рассказать твоей матери? Но я не могу. Я…

Она не дала ему договорить.

– Ты должен пойти и все ей рассказать. Ты обязан сделать это. И тут я тебе не помощник. Все что у меня есть, так это фондовые акции и немного своих личных сбережений.