– Это не обязательно. Для меня ориентировочной цифры вполне достаточно, – заверил его Лукас. – Спасибо, дружище.

Положив трубку, он прищелкнул языком, как бы отмечая ту прихотливую идею, которая только что пришла ему в голову.

Что ж, пришло время точить нож для кастрирования.

Глава 6

– Лукас! Входи же, входи и познакомься с моей дочерью.

Фриско была напряжена, что свидетельствовало о ее раздражении. Во первых, отец так и не рассказал матери о случившемся. И, во вторых, она считала, что отец выбрал неправильный тон для начала разговора.

Стоя возле окна, повернувшись спиной к офису, она попыталась собраться, придать своему лицу бесстрастное выражение. Только почувствовав себя готовой, Фриско обернулась, чтобы взглянуть на легендарного человека.

– Фриско, подойди же и поприветствуй Лукаса Маканну. – Хотя улыбка Гарольда была гостеприимной и широкой, в глазах его читалась отчаянная мольба. – Лукас, познакомься, это моя дочь Фриско.

– Рада познакомиться с вами, мистер Маканна, – послушно произнесла Фриско, переведя взгляд с напряженного лица отца на бесстрастное лицо человека, входившего в кабинет.

«Черт, ну и живая легенда, нечего сказать, – подумала она. – Хотя, собственно, кто знает, как именно должен выглядеть человек, сделавшийся еще при жизни легендой?»

И тут же решила, что «живая легенда» должен выглядеть именно так, как выглядит Лукас Маканна. Именно таким он должен быть: высоким, подтянутым, стройным, с фигурой и повадками профессионального спортсмена, ушедшего из большого спорта, но еще не вышедшего из своей лучшей формы. Причем именно смуглым: чтобы черные волосы и темные глаза дополнялись загорелой кожей лица. Первое впечатление, которое он производил, – впечатление силы, самоуверенности и ярко выраженной чувственности.

Попеняв себе за подобные мысли и еще больше за то, что испытала невольную легкую дрожь, Фриско двинулась навстречу гостю, издалека протянув руку.

– Привет, – Лукас удивленно выгнул бровь. – Мисс?.. Или, может быть, миссис?..

– Мисс Стайер, – представилась она, и в тот самый момент, когда ее ладонь оказалась в руке Лукаса, Фриско почувствовала себя зверьком, угодившим в капкан. Его рукопожатие было сильным и уверенным. – Но я буду вовсе не против, если, отставив церемонии, вы запросто будете называть меня Фриско.

– Ну а я в таком случае просто Лукас.

«Ты и есть просто Лукас», – подумала она неожиданно для себя; когда он завершил рукопожатие, Фриско почувствовала, что дышать сразу сделалось легче.

– Очень приятно, – сказала она, отлично понимая, что говорит явную ложь. Ей все это не нравилось, особенно томное чувство, которое она испытывала в те секунды, пока ее ладонь находилась в его руке. – Слышала о вас. – Эти слова были сущей правдой. Впрочем, Фриско сочла за благо не добавлять, что ей вовсе было не по нутру то, что доводилось слышать про Лукаса.

– В самом деле? – Его брови приподнялись, обозначая не то недоумение, не то сомнение. – Признаюсь, что о вас мне как то не доводилось ранее слышать. – Он повернулся к ее отцу. – Я что то не припомню, Гарольд, упоминал ты хоть однажды, что у тебя есть дочь?

– А разве я не говорил? – в голосе Гарольда явственно проступило волнение.

– Во всяком случае, мне ты никогда не говорил, – и Лукас посмотрел ей прямо в глаза. – И в каком же, позвольте поинтересоваться, качестве вы трудитесь в сей фирме?

Под этим проницательным умным взглядом Фриско почувствовала себя не в своей тарелке, но гнев ее поутих. Она должна постоянно держать себя в руках, чтобы, не дай Бог, не позволить себе в разговоре с Лукасом какой нибудь резкости.