– У вас разгрузочный день? – Лукас всем корпусом обернулся в ее сторону и с головы до ног – при этом весьма нахально, как показалось Фриско, – оглядел ее фигуру.

Хотя раздражение усилилось, Фриско твердо намеревалась оставаться предельно спокойной. И потому улыбнулась и мягко ответила:

– Нет.

– Рад слышать это.

Ответ Лукаса несколько сбил ее с толку.

– В самом деле? И почему же, позвольте узнать?

Маканна улыбнулся. О, она уже ненавидела его улыбочку, причем ненавидела главным образом потому, что испытывала непонятное волнение и странную дрожь внутри. То и другое вызывало у нее недоумение.

– Почему? – его бровь вновь взлетела дугой. – Ну хотя бы потому, что я намеревался просить вас сегодня отужинать со мной вдвоем, – нарочито бесстрастным голосом объяснил он. – И потому мне вовсе не улыбалось бы сидеть и уминать за обе щеки, видя, как моя дама со скучным лицом ковыряет вилкой салат.

Пойти с ним поужинать?! Да в своем ли уме этот человек?! Ей неприятно находиться рядом с ним в этом кабинете, не говоря уже о том, чтобы… Ну и самонадеянность! Лишившись дара речи, Фриско несколько мгновений сидела и тупо смотрела на него.

Тишину нарушил отец.

– Ну а ты, Лукас, съешь что нибудь с кофе?

– Нет, спасибо, – улыбка исчезла с лица Маканны, и губы его вытянулись в ниточку. – Полагаю, что сейчас самое время начать обсуждение наших проблем.

– Да, конечно, конечно, – поспешил согласиться Гарольд и тотчас же попробовал немного оттянуть неприятный для себя момент. – Пейте кофе, пока он совсем не остыл. – Слова он сопроводил такой широкой улыбкой, что ее фальшивость нельзя было не заметить. – Ну а я все таки кусочек сыра отведаю.

Чтобы не зарычать от злости, Фриско поспешила запить созревший в груди рык глотком кофе. На ее взгляд, отец очень уж разошелся, акцентируя внимание на политесе. Судя по глазам Лукаса Маканны, он был того же мнения.

У него был такой взгляд, словно бы Лукас сам толком не знал, что лучше: расхохотаться или выматериться вслух. Впрочем, он не сделал ни того, ни другого. Следуя примеру Фриско, он также взял чашку и отпил кофе.

Затем, после долгой и напряженной паузы, Гарольд прожевал наконец сыр. Маканна, не желая более тратить время попусту, заговорил, сразу же перейдя к существу дела.

– Ты задолжал с платежами за три судна с нашей сталью, Гарольд.

– О да, я помню об этом, – нервно заговорил он, опустил чашку на мраморную столешницу и, не рассчитав движений, громко стукнул донцем о стол. – В самое ближайшее время я рассчитаюсь с тобой полностью. – Он нервно облизал пересохшие губы. – Если ты согласишься подождать буквально чуть чуть, я непременно… – большего он сказал не успел.

Маканна прервал поток слов.

– Твое время вышло, – голос Лукаса прозвучал жестко и безжалостно. – И я не могу более ждать.

– Минуточку, не торопитесь, – протестующе возразила Фриско. Но большего и ей сказать не удалось.

– Нет уж, я и так слишком долго ждал, – и Лукас перевел тяжелый взгляд с отца на дочь. – Вы в курсе того, что ваш отец систематически залезал в деньги, принадлежащие компании? – Маканна поморщился и, не дав ей ответить, продолжил: – Ну разумеется, разумеется, вы в курсе. Иначе вы не сидели бы здесь. Так ведь?

Первым ее желанием было тотчас же заступиться за отца и категоричнейшим образом отрицать возможность подобного обвинения. Однако этого жеста она не могла себе позволить. Фриско почувствовала себя загнанной в угол. Она оказалась в западне, которую сотворил отец своими же собственными руками. И чувство загнанности было отвратительным.

– Да, – призналась она сдавленным от напряжения голосом.