– Должно быть, вы имеете в виду грубый захват компании? – встряла Фриско, которой этот фарс стал уже поперек горла.

– О нет, ничего грубого, – сказал Лукас и улыбнулся в подтверждение своих слов, но от его улыбки у Стайеров мурашки по телу поползли.

– Грубо или по дружески, какая, в конце то концов, разница? – воскликнул Гарольд. – Важно, какой будет результат. А результат, видимо, один и тот же!

– Не совсем так, – мотнул головой Лукас. – Если я смогу миром взять твою компанию, то она не распадется на куски, а останется единой крупной фирмой.

Гарольд выглядел вконец убитым.

– А мне придется уйти?

– Да.

– Но ведь не одно поколение кряду эта фирма находилась под контролем нашего семейства, собственно, так было еще в прошлом веке, когда только основали компанию, – протестующе сказала Фриско, влезая в разговор.

– В таком случае могу лишь заметить, что нынешнему поколению вашей семьи следовало бы лучше заботиться о фирме, – парировал Лукас.

Что ж, тут то он, безусловно, прав, на это и возразить нечего, подумала про себя Фриско, однако сочла за благо промолчать. Конечно же, матери ни в коем случае не следовало передавать бразды правления в руки отца. Да и сама она – Фриско и себя не выгораживала – могла бы хоть иногда поинтересоваться, как обстоят дела с семейным бизнесом.

– Не кажется ли вам, что на данном этапе, когда события зашли так далеко, время для самобичевания уже прошло? – вежливо поинтересовался Лукас, как бы продолжая мысли Фриско.

– Простите? – она холодно взглянула на Маканну, и голос ее был сдержан и бесстрастен. Будь она проклята, если согласится принять хоть что нибудь от этого Лукаса Маканны, пусть даже элементарное сочувствие, не говоря уже о том, чтобы позволить ему читать собственные мысли, вне зависимости от того, что именно приходит ей в голову.

– Даэто я так… Не важно, в общем, – он пожал плечами. – Все это можно было бы обсудить вечером во время ужина.

«Да, ужин, нечего сказать! – подумала Фриско. – Хрен тебе, а не ужин!»

Она готова была рассмеяться в лицо этому человеку, но разум подсказал ей иное. Ведь если она согласится поужинать с ним, то в ходе приватной беседы, возможно, убедить Маканну дать отцу шанс.

– Очень сожалею, но на сегодняшний вечер у меня уже назначена встреча, – сказала Фриско. Ей было интересно, предложит ли Лукас какую нибудь альтернативу.

Он предложил.

– А как насчет завтрашнего вечера?

Не поворачивая головы, она могла сказать наверняка, что отец сейчас переводит взгляд с дочери на гостя и обратно, не решаясь встрять в разговор. «Бедный папочка, он, вероятно, полагает, что я намерена пожертвовать собой только для того, чтобы покрыть все его темные махинации», – успела подумать Фриско. Ей захотелось расхохотаться, но она сдержалась.

В некотором смысле, конечно, жертвенная идея не лишена смысла. И хотя самой Фриско вовсе не улыбалось преподнести себя на обеденном блюде этому человеку, она поспешила согласиться, зная, что еще немного – и передумает.

– А вот завтрашний вечер у меня как раз свободен.

– Превосходно. Устроит ли вас в семь часов?

– Фриско, детка, это вовсе не обязательно, – поспешил сказать Гарольд, упреждая ее окончательный ответ. – Поверь, мы с матерью вполне можем уладить все эти затруднения, и потому ты вовсе не должна…

– Она вообще ничего не должна никому, – резко перебил его Лукас.

– Я и сама это знаю, – она взглянула на Маканну предельно спокойным взглядом, отчаянно надеясь, что Лукас на сей раз не сумеет прочесть ее мыслей.

Вскочив со своего кресла, отец подошел и встал напротив дочери.