Фриско поспешно отвернула лицо. Казалось, что она ищет свою сумочку, в действительности же она желала спрятать вмиг помрачневшее лицо.

Ей практически удалось улизнуть: она взялась уже за дверную ручку, как вдруг отцовский голос вьшудил ее остановиться.

– Твоя мама сказала, что мы будем ужинать в семь, детка, – крикнул ей вдогонку отец.

Далась ему эта «детка». Фриско поморщилась, будучи уже в дверях.

– Ты приходи к половине седьмого, чтобы неспешно пропустить перед едой по рюмочке.

– Хорошо, папа, – ответила Фриско. Как она ни старалась, ей не вполне удалось подавить раздражение.

– Я заеду за вами в шесть часов, – сказал Маканна отчетливым, не подлежащим возражению тоном. – До встречи, детка.

Фриско так и застыла на полушаге. Черт бы его побрал! Она хотела швырнуть ему в лицо что нибудь не менее обидное, но в самый последний момент сумела взять себя в руки. Нет уж, не дождешься! – сказала она про себя, распахивая дверь и выходя с высоко поднятой головой. Нельзя показывать, что его насмешки достигают цели!

Глава 13

После такого неудачного утра день для Фриско тянулся бесконечно. Закон Мэрфи действовал в полную силу: все, что только может идти наперекосяк, именно так и пойдет.

Но тем не менее к тому моменту, как Маканна подъехал к зданию ее фирмы, Фриско успела подумать, что время могло бы так и не лететь. Ранний вечер явился для нее в некотором смысле неожиданностью. Неприятности этого дня в такой степени ее достали, что при одной только мысли о предстоящем ужине ее охватывала дрожь. Ей вовсе не улыбалась мысль испытывать на своей шкуре постороннюю снисходительность.

– Вы выглядите превосходно, – это были первые слова Маканны, произнесенные, едва только Фриско открыла дверь кабинета.

– Давайте договоримся, если вы еще раз посмеете назвать меня «деткой», я съезжу вам по физиономии, как бы глупо при этом мне ни пришлось выглядеть, – выпалила она, вложив в эту фразу всю злость, которая копилась в душе с раннего утра.

– И вам приятного вечера, – нежно протянул он, сложив губы вопросительным бантиком. – Должно быть, не слишком удачный выдался день?

Сделав вид, что не услышала его вопроса, Фриско в свою очередь поинтересовалась:

– Вы хорошо меня поняли?

– О да. Принято к сведению.

– Поверьте, я не шучу.

– Охотно верю. – Он улыбнулся своей обольстительной улыбкой. – Осточертело, так ведь?

– Вы не представляете, до какой степени! – призналась она. – Мне и в десять то лет это не особенно нравилось. – Вздохнув, как если бы со вздохом выпускала весь свой пар и всю злость, она позволила ему проводить себя до лифта. – Но вот уже лет двадцать, как я больше не прежняя десятилетняя девочка. И меня бесит, когда отец называет меня этим словом. Даже если при этом и не имеет в виду ничего плохого. – Войдя в кабинет лифта, Фриско в упор посмотрела на Лукаса. – А слышать подобное слово из уст постороннего человека – это и вовсе оскорбительно. И я не намерена терпеть подобное.

– О'кей, будем считать, что я стер из своей памяти это самое слово. Более вы его от меня никогда не услышите, – пообещал он и тотчас же поправился, – исключая, разумеется, случай, когда я буду обращаться к настоящему ребенку.

У него было при этом такое милое выражение лица, что сердиться на Маканну у Фриско не хватило духу. Может быть, – хотя она далеко не была уверена – может быть, в том случае если каждый из них пойдет на уступки, освоит науку компромисса – может быть, в этом случае им и удастся сделать приемлемым этот странный, отчасти деловой, отчасти личностный союз.

Хотя сама Фриско весьма в этом сомневалась.