– Ну что ж, сходим и в кино. Скорее всего сходим, я полагаю.

– Вы полагаете? Значит, полной уверенности у вас самой еще нет?!

Она терпеть не могла, когда на нее начинали наседать.

– Послушайте, Маканна, нельзя же так давить! – сказала она. – Я от усталости буквально с ног валюсь и уже хотя бы поэтому решительно ни в чем сейчас не уверена. – Она вышла из машины, повернулась к Маканне и едко добавила: – Буду уверена только лишь завтра, если, конечно же, сегодня мне будет суждено добраться до постели.

– Понимаю, – ответил он и поднял правую руку ладонью наружу – в знак миролюбивого отношения. – В какое время завтра вам будет удобнее?

– Право, даже и не знаю, – сказала она, чувствуя огромное желание наконец то отправиться к себе… Ох, если бы только не эта его улыбка, от которой так сладко ныло в животе. – Впрочем, когда хотите, мне все равно.

– Может, в семь часов?

– Хорошо, договорились, – и она приготовилась захлопнуть за собой дверцу.

– Доброй ночи, Фриско Бэй, – голос его был низким и звучал весьма сексуально, хотя и был изрядно приправлен насмешкой. – И хорошего вам сна.

Она захлопнула дверцу и двинулась к дому.

Глава 15

Все вечера на этой неделе Фриско проводила вместе с Маканной. И, к сожалению, ей это даже нравилось.

Вечером во вторник он приехал к ее дому точно в семь часов. Выглядел он спокойным и сдержанным, одет был в легкий серый костюм, белую рубашку и полосатый галстук. Казался задумчивым.

Но прошло совсем немного времени, и Фриско уяснила себе, что его внешность обманчива.

– Мне очень нравится, когда вы делаете себе такую вот прическу: чтобы торчали волосы в разные стороны, – сказал он, придав голосу нарочитую интимность. – И платье это мне тоже очень нравится. Приятный контраст рядом с деловым костюмом.

И как бы не вполне уверенный в силе своих комплиментов, он решил свозить ее в ресторан Букбиндера на ужин. В тот самый старый добрый ресторан Букбиндера, что на Уолнат стрит.

Из чего Фриско сделала вывод, что Лукас уже успел поговорить с ее отцом.

В среду, вместо того чтобы ехать с ней в кино, он привез ее в «Лесной театр», где гастролирующая труппа представляла музыкальный спектакль, с огромным успехом прошедший на Бродвее.

Спектакль, однако, оказался грустным. Фриско тайком вытирала слезы платком, а Маканна, желая немного успокоить ее, время от времени стискивал ее руку.

Когда его ладонь касалась ее руки, Фриско чувствовала некоторое душевное успокоение, однако вместе с тем и определенное возбуждение.

Ее даже пугало то, до какой степени ей нравились эти касания.

В четверг пошел дождь.

Ничуть не спасовавший перед стихией, Маканна прибыл к дому Фриско с огромным спортивным зонтом. Тесно прижавшись друг к другу под нейлоновым колпаком зонта, они помчались под дождем в ближайший паб, где на ужин взяли себе бифштекс по филадельфийски с сыром, жареным картофелем и салатом.

Фриско казалось, что она так и чувствует, как на бедрах увеличивается жировая прослойка.

Утром в пятницу Фриско отпечатала на машинке заявление об уходе и сама отнесла бумагу своему начальнику по имени Честер – младшему из двух братьев Мэннингов.

– Вы, должно быть, шутите? – спросил он, наскоро пробежав заявление и обратив внимание на просьбу Фриско включить двухнедельный срок отпуска в обязательное время, по истечении которого она может быть совершенно свободна. – Скажите, ведь вы шутите?

– Нет, я вполне серьезно, – слегка потупившись, сказала она.

– Но, Фриско, – он покачал головой, как если бы был не в состоянии поверить в реальность происходящего.