– Именно так. – Вынырнув из полудремы, Фриско не потрудилась повернуть в его сторону, голову или хотя бы открыть глаза. – Они знакомы с раннего детства и практически все это время любят друг друга.

– Стало быть, они вместе росли? – тон Маканны был заинтересованным и вовсе не нахальным.

– Ага… – Фриско сумела подавить зевок, затем открыла глаза и лишь тогда обнаружила, что Маканна затормозил напротив ее дома, а вовсе не на красный свет светофора, как она полагала. Маканна повернулся и пристально посмотрел на нее. – Их семьи жили по соседству. Родители отца и родители моей матери хорошо знали друг друга.

– Ваш отец из состоятельной семьи?

– В то время считалось, что да, – ответила она и торопливо прикрыла ладонью зевок, который не удалось сдержать.

– Но сейчас ведь их состоятельными не назовешь?

Внезапно весь сон слетел с нее, Фриско повернула голову и внимательно посмотрела на Маканну.

– Тогда у них были семьи, теперь же они сами по себе. У отца не осталось ни единого родственника. Он последний в роду.

– Очень интересно, – протянул Лукас. – Но вы ушли от ответа.

– А мне казалось, что я ответила на ваш вопрос. – Фриско попыталась придать своему лицу самое что ни на есть искреннее выражение. – Вы ведь спросили меня о том, была ли семья отца…

– Я прекрасно помню свой вопрос, – в тоне Маканны послышалось раздражение. – И вы отлично поняли, что именно я имею в виду. – Он криво усмехнулся. – Только не пытайтесь меня уверить в том, что в семье вашего отца был еще один бездарный бизнесмен или еще один крупный растратчик.

– Нет, но был один игрок, – призналась она, сочтя за лучшее сказать правду, потому как Маканна вполне мог и сам окольным путем навести справки. – Мой дед проводил больше времени на ипподроме, нежели у себя в офисе. – Она возвратила Лукасу кривую усмешку. – И для меня вполне очевидно, что деду столь же не везло с лошадьми, как отцу не везло с казино.

– Он что же, прокутил весь семейный капитал?

– А заодно и фамильный бизнес.

– Да, что ни говорите, а история подчас повторяется, – сказал он; улыбка мерцала на лице Лукаса. – Пусть не в точности, но – повторяется. Прошу вас, только не говорите мне, будто и вы исподволь тяготеете к игре.

– Чего нет, того нет, – заверила она его. – Я ни во что не играю.

– Как, и даже в бинго?! – поинтересовался он, мягко подкалывая.

– Да, даже в бинго. – Несмотря на серьезность темы, Фриско ощущала присутствие в разговоре флюидов смеха и не могла противиться появлению улыбки на своем лице. – В эту игру я как то пыталась играть, но всякий раз она казалась мне слишком занудной и скучной. – Она пожала плечами. – Наверное, я вся в маму пошла. По материнской линии там все такие.

– Что, тоже занудные и скучные? – он улыбнулся.

– Нет. – Фриско заставила себя убрать улыбку. – Осторожные и бережливые.

– Стало быть, среди них нет игроков?

– Ни единого.

– Прекрасно, – ответил он, сделав особенное ударение на это слово.

– Ну это еще как сказать, – рассуждала Фриско вслух. – Ведь чтобы успешно заниматься бизнесом, чтобы удачно строить личную жизнь, нужно хоть отчасти быть игроком, ибо то и другое, жизнь и бизнес, сродни игре, я бы даже уточнила – сродни азартной игре.

Маканна рассмеялся.

Фриско почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине, и объяснила это холодным ночным воздухом.

– Полагаю, что до некоторой степени вы правы, – признался он. – Ну а раз уж вы заговорили о занятии бизнесом, – продолжал он, делаясь вновь серьезным, – скажите мне, сообщили вы на своей службе о предстоящем уходе или нет?

– Нет, – прямо ответила она.