Если бы кто нибудь сказал ему несколько недель назад, что он будет способен так далеко зайти лишь для того, чтобы переспать с женщиной, – Лукас рассмеялся бы этому человеку в лицо.

Он как никак был бизнесменом, бизнесменом милостью Божьей, а не каким нибудь придурком. И прекрасно понимал, что этим миром правят деньги, а вовсе не пустые эмоции.

Действительно ли понимал?

Лукас нахмурился. Он вспомнил, сколько мужчин, да что там мужчин – сколько царств было разрушено исключительно по причине эмоций: из за жадности, физического влечения. Ну и, конечно же, из за любви.

Лукас вплотную подошел к окну и смотрел, решительно ничего не видя, на искусно подсвеченный город.

Любовь.

Он задумался о том, что значило это слово. Как бы там ни было, но, к счастью, эта самая любовь ничего общего не имела с его нынешней ситуацией. Так Лукас, во всяком случае, пытался себя убедить. Правда, он готов был признаться, что за те часы, что он провел наедине с Фриско, у него появилась явно выраженная симпатия к этой женщине. Признавал он и то, что симпатия усиливала влечение. Но далее простой симпатии дело не заходило.

Да так ли?..

Внезапно чувство легкой неуверенности охватило Маканну. А не взять ли да и послать куда подальше собственную неуверенность вместе с этой Фриско?

Но не слишком ли поздно он спохватился?

Он встряхнул головой, отгоняя подобного рода мысли. Слишком, слишком поздно. Все зашло очень уж далеко. Машина оказалась приведена в действие.

Не ограничившись приобретением дополнительного количества акций, которые служащие «Острого лезвия» спешно сбрасывали, видя, что биржевая стоимость бумаг неизменно понижается, он также распорядился о переводе весьма значительных сумм со своего личного счета на покрытие тех платежей компании, тянуть с которыми далее было невозможно. И кроме того, он начал переговоры с владельцами тех казино, которым особенно крупно задолжал Гарольд: была обсуждена общая ситуация и сделаны первые шаги для возвращения долгов.

Ну а кроме всего прочего, был еще ведь и сам Гарольд, который спал и видел, как ему протягивают золотой зонтик, он хватается за него и чистенький, с безупречной репутацией и без единого долга, благополучно уходит в отставку с поста руководителя «Острого лезвия».

Идиот трусливый.

Лукас тяжело вздохнул, припомнив сейчас, что не кто нибудь иной, а он сам придумал весь этот план, обеспечивающий Гарольду выход сухим из воды. И сделал это исключительно ради того, чтобы заполучить «Острое лезвие».

Правда, немного подумав, Лукас вынужден был признать, что это не совсем так. Ведь он вполне мог завладеть компанией без всех этих громоздких махинаций.

Лукас хотел Фриско Бэй Стайер. Именно ради нее он предпринял столь сложные ходы – и теперь оказался заложником собственного же плана.

Ну и имечко же у нее…

Улыбка чуть тронула его плотно сжатые губы. Да, вполне дурацкое имя, но ему оно почему то нравилось. И женщина ему также очень нравилась. Они заключили сделку.

Женитьба.

Фактически насильственная женитьба к тому же.

При одной этой мысли усмешка, задержавшаяся на губах, сменилась гримасой отвращения, адресованого самому себе. Как бы там сам он ни назвал все это – будь то деловое соглашение или же замужество по соображениям целесообразности, – факт оставался фактом: ему пришлось надавить на Фриско, принудить ее к согласию.

Может, у него в этот момент поехала крыша?

Недобро осклабившись, Лукас смотрел в ночную темноту.

Черт бы все это побрал! Никогда ранее в своей жизни ему не приходилось опускаться до того, чтобы ради женского согласия и женской же готовности пойти с ним на близость прибегать к принуждению, не говоря уже о деньгах. Если он хотел какую нибудь женщину, то подключал свое обаяние и просто напросто соблазнял ее.