– Мне… мне ведь приходилось помногу брать из тех денег, что принадлежат фирме. – С заметным усилием он проглотил слюну. – И теперь из за этого у компании неприятности, ибо она оказалась не в состоянии справиться с большим долгом.

Боже праведный… У Фриско было такое чувство, что еще немного – и весь ужин полезет из нее обратно. И покуда желудок бунтовал, в голову не приходило ни единой мысли. Сглотнув солоноватую слюну, имевшую вкус страха и морских деликатесов, она в упор уставилась на отца.

– Как же ты мог! – выговорила наконец она яростным шепотом. – И как мать, она уже знает?

– Нет! – поспешил сказать он, и панический ужас промелькнул в глазах Гарольда. – Да я и не хочу, чтобы она узнала о случившемся. Обещай, что никогда не расскажешь ей.

– Да, но…

– Обещай мне, Фриско, пожалуйста.

– Ну ладно, ладно. – У нее голова буквально шла кругом. – Только ведь… – начала было она, однако отец тотчас же перебил ее.

– Но и это еще не все, Фриско. – Он несколько замялся, откашлялся и наконец сказал: – Есть и еще кое что.

– Еще?! – недоуменно протянула она, понимая, что мозг ее не в состоянии вынести большего.

Гарольд кивнул, затем в один присест опорожнил бокал и тотчас же сделал знак официанту – повторить.

– Дело в том… словом, боюсь… похоже, нашу фирму попытаются у нас захватить.

– Какая нибудь мощная корпорация? – Фриско покрутила головой, как бы желая рассеять туман в мыслях. Ей почему то казалось, что давно уже канули в Лету те времена, когда мощные фирмы пожирали более мелкие и слабые.

– Нет, не совсем так. – Гарольд нахмурился, и в складках кожи сверкнули капли выступившего пота. – Да нет, речь идет практически о дружественной акции…

– Дружественной?! – воскликнула Фриско и нахмурилась точно так же, как секундами ранее сделал отец. – Но кто посмеет? Кто этот друг?! И как он собирается вырвать у нас фирму?

– Это наш поставщик стали.

– Маканна?! – Фриско никогда не видела этого человека, хотя ей нередко приходилось слышать его имя, часто произносимое в семье. Даже если бы он и не снабжал фирму сталью, она все равно слышала бы о нем, потому как Маканна был из тех людей, про которых говорят, что слава бежит впереди них.

Из того, что ей доводилось читать и слышать, она сделала вывод: Лукас Маканна – весьма крутой парень. О нем многие годы ходили невероятнейшие слухи, более, впрочем, напоминающие легенды. Извечную американскую сказку о чистильщике ботинок, превратившемся в миллионера, Маканна сумел подредактировать, и весьма существенно, во многом благодаря своему характеру и нескрываемому презрению к женщинам.

К рассказам такого сорта, впрочем, Фриско относилась с известной долей скепсиса. Она вообще не склонна была верить каким бы то ни было преувеличениям. Так что если в историях с Маканной она чему и верила безусловно, так это рассказам о его хваленом мужском шовинизме. По своему личному опыту, равно как и по тем историям, которые доводилось слышать, Фриско знала, что зачастую именно те люди, которым удавалось действительно поразить мир, как раз и были самыми большими шовинистами. Даже если они говорили о равноправии женщин и всячески подчеркивали свою приверженность идее подобного равноправия, именно они заставляли женщин более всего страдать.

Как это ни странно, Фриско почти ничего не слышала об отношениях Маканны с какими либо конкретными женщинами. Потому она, при всем недоверии к любым легендам, старалась не высказывать вслух своего мнения касательно Маканны.