Первое время тринадцатилетняя Лена Синицина не заговаривала с семинаристами. Но, узнав, что они где-то учатся, она спросила:

— А математику у вас преподают?

— Нет, — ответил Стефан.

Во время приготовления пищи он делал самую главную и важную работу: заправлял суп и пробовал его.

— А какие предметы у вас учат?

— Богословие.

— Это на что похоже? — спросила Лена. — На историю или на географию?

— Про богословие так не принято говорить, — покраснел Стефан.

— Странно, — обиделась Лена. — Я же не понимаю!

Когда наступили холода, она приходила со своими учебниками в кухню и, садясь на тёплую печь, готовила уроки. Семинаристы вежливо рассматривали книги и тетради. Они брали их в руки, как маленькие дети берут невиданного доселе жука или растение. Сначала Лена боялась, что они заметят в её тетради какие-нибудь ужасные ошибки.

— Пожалуйста, не думайте, что это чистовик, — говорила она, хотя тетрадь была действительно чистовая. — Это я списывала с доски, а в это время кто-то прошёл по коридору и я ошиблась. Тут должно быть написано «питекантроп», от которого произошёл человек, а устно я хорошо отвечала…

— Человека создал бог, — строго сказал Стефан.

— Была такая точка зрения, — сказала Лена, — но она неправильная. Земля оторвалась от Солнца. Это сказал Лаплас. А Наполеон говорит ему: «Почему же вы ничего не говорите про бога?» Тогда Лаплас отвечает: «Мне эта гипотеза совсем не нужна». Гипотеза — это предположение, а Наполеон — французский император, — торопливо пояснила Лена.

Несмотря на размолвки, между ней и юношами установились дружеские отношения. По вечерам они иногда вместе решали задачи. Семинаристы были не очень сильны в математике. Обычно на другой день они с тревогой спрашивали Лену, верно ли была решена вчера задача. Если оказывалось, что решение было неправильным, Стефан говорил:

— Простите, пожалуйста, Лена. Мы приносим вам свои извинения.

Самым страшным для них предметом было естествознание. Если Лена готовила уроки по естествознанию, семинаристы не подходили к ней. Они возились у плиты, гремя посудой, раздражённые и злые друг на друга.

Стефан обратился однажды к Лене:

— Я бы на вашем месте не стал читать такие книги: они развращают человеческую душу. Всё, что там написано, неверно.

— А что же верно?

— Жизнь на земле сотворил бог. Если бы вы верили в это, то всякое явление природы было бы очень просто и красиво объяснено.

— Хорошо, — сказала Лена. — Начнём с простокваши. Почему молоко превращается в простоквашу?

— Это обидный вопрос, — сказал семинарист. — Нельзя, рассуждая о боге, брать простоквашу.

— Значит, у вас в богословии не проходят молочнокислые бациллы. И это очень жаль, — сказала Лена. — Возьмём другое. Углеводороды у вас проходят?

— Нет, — ответил Стефан. — Это слишком светский предмет.