– Ты собираешься предложить ей эту страшную книгу?

– Конечно нет, глупец. У меня есть книга, оформленная так, словно это древний колдовской фолиант… покрытый пылью. – Она усмехнулась. – Темная Королева не догадается, что ее обманули, пока не будет слишком поздно. А чтобы ее величество не мучили сомнения, мы их усыпим. Как же иначе, если книгу ей поднесет невинная маленькая девочка?

Кассандра властно положила руку на плечо Мэг, и девочка содрогнулась и поникла, поняв ее замысел. Мартин дернулся в цепях, сдержав яростное проклятие.

– Твой план – настоящее сумасшествие. Не впутывай хотя бы Мэг. Если у тебя не получится, даже не представляешь, что Темная Королева сделает с ней.

– Значит, придется сделать так, чтобы все получилось, верно, Мегера?

Девочка задрожала, вырвалась от матери и бросилась к Мартину, прижавшись заплаканной щекой к его щеке, прильнула к нему, спасая свою жизнь.

– Мэг, – прошептал он ей на ушко. – Не бойся. Я… я смогу убежать. Я приду и… спасу тебя.

Но ведьма снова вцепилась в девочку, оторвав ее от него.

– Проклятие, Кассандра! – крикнул Мартин. – Ты не можешь заставить ее сделать это!

Ведьма издевательски рассмеялась, постучав по медальону.

– Я могу заставить ее сделать все, что угодно, даже убить тебя. Но это удовольствие я оставлю для себя.

Ее рука сомкнулась на запястье Мэг, и женщина потащила девочку вверх по лестнице. Мэг бросила на него последний взгляд, словно пытаясь запомнить его лицо, перед тем как ее утащат во мрак. Дверь глухо захлопнулась за ними. Но свеча Мэг продолжала гореть достаточно ярко, чтобы Мартин смог рассмотреть металлический предмет, который ребенок вложил в его руку под самым носом у Кассандры.

Это была маленькая, прочная заколка для волос.

Все свечи сгорели, кроме одной, и ее свет мерцал на широкой обнаженной груди Симона. Довольная, утомленная и сонная, Мири лежала в его объятиях, стараясь не уснуть. Слишком долго она ждала этой ночи и теперь хотела бесконечно наслаждаться ею.

Когда она подняла лицо, чтобы улыбнуться ему, мрачное выражение его глаз тенью легло на то счастье, которое она испытывала с момента их близости.

– Симон? – удивилась она. – Ты… ты ни о чем не жалеешь?

– Боже, нет. – Он нежно поцеловал ее руку. – Но боюсь, что ты сожалеешь. – Когда она попыталась возразить, он нежно прижал палец к ее губам. – Чувствую себя непростительно безответственным, поддавшись только своим желаниям.

– Моим желаниям тоже, Симон, – возразила она.

– Просто весь последний год меня преследуют мысли о том, что случается с молодыми женщинами в отчаянной ситуации, когда у них рождается нежеланный незаконнорожденный ребенок. Если у тебя будет ребенок, Мири…

– Неужели твой ребенок может быть нежеланным? – с чувством произнесла Мири. – Разве ты никогда не мечтал о собственном ребенке? Возможно, о сыне, которого ты сможешь научить тому, чему научил тебя твой отец.

– Я давно ни о чем не смею мечтать.

– А эта спальня рассказала мне совсем другое.

Он насмешливо произнес:

– Ты снова читаешь ауры? Что же ты почувствовала в моем доме? Какое-нибудь привидение?

– Нет. – Сжав обе руки, она положила их ему на грудь и посмотрела в глаза. – Нет. Скорее почувствовала, что здесь должна начаться новая жизнь. Это большой дом, Симон. Отлично подходит для семьи. И не говори мне, что ты не думал об этом, когда строил его.