– Как долго я мечтала о вас, – произнесла она.

– Неужели?

– Мама не любит, когда я мечтаю наяву. Но я часто думала о том, кто мой папа, и воображала вас прекрасным принцем на красивом белом коне.

– Ну, в общем-то, у меня есть лошадь, – печально произнес Мартин. – Но боюсь, здесь сходство заканчивается. Нехорошо, дитя, мечтать обо мне. Ты только разочаруешься. Ангелы не сильно расщедрились, даровав тебе родителей. Мама ведьма, а я… я не более чем бесполезный искатель приключений. Вряд ли из меня получится хороший отец. – Он потянул свои цепи, показывая ей кандалы. – И, как видишь, мои нынешние возможности вовсе ограничены.

Она осмелилась приблизиться еще. Коснувшись запястья, где кандалы ободрали ему кожу, она чуть не расплакалась.

– Должно быть, вы сильно разозлили маму. Не стоило этого делать, месье.

Мартин вздохнул:

– Прекрасно все понял, дитя. Но очень мило с твоей стороны предупредить меня об этом.

– Когда она по-настоящему сердится, люди просто исчезают. – Девочка проглотила слезы, пытаясь улыбнуться. – Если только я вас не спасу. Я единственная, кто поможет вам убежать. – Она с трудом еще раз проглотила слезы. – Даже если никогда больше не увижу вас.

– Нет, мадемуазель… Мэг… если ты сможешь найти для меня способ выбраться отсюда, я заберу тебя с собой.

Мартин два раза моргнул, удивившись словам, сорвавшимся с его уст. Не успел он увидеть этого ребенка чуть больше часа назад, как уже почувствовал какое-то необъяснимое родство с ней. Может быть, это было лишь одно из его импульсивных стремлений спасти еще одну барышню из беды, хотя и чрезвычайно молоденькую.

От его обещания у нее зарделось лицо, но вскоре снова помрачнело.

– Как бы мне хотелось убежать с вами, но я не могу. Мама никогда не позволит мне. Понимаете…

Она вынула из-под рубашки серебряную цепочку, на которой висел зловеще блеснувший медальон. Мартин с ужасом посмотрел на него, едва веря, что Кассандра Лассель была способна наложить на собственного ребенка это дьявольское бремя.

– Боже мой! – произнес он. – Почему мама дала тебе такой страшный медальон?

Мэг дрожащими пальцами коснулась медальона:

– Мама использует его, чтобы держать связь со мной… а иногда и для наказания, когда я не делаю то, что она мне приказывает.

Несмотря на явный страх перед матерью, Мэг гордо подняла подбородок, и в глазах неожиданно блеснула озорная искра. Она склонилась к Мартину и прошептала:

– Можно рассказать вам большой секрет, месье?

Все еще не придя в себя от вида медальона, Мартин сумел кивнуть в ответ.

– Но поклянитесь, что никому не скажете. Особенно маме.

– Клянусь… – Мартин хотел перекреститься, но не смог поднять руку. – Сохраню твой секрет, моя малышка. Она никогда не вырвет его из меня даже под пытками… – Мартин чуть было не сказал: «Даже если вырвет мне глаза и отрежет яйца», но вовремя вспомнил, с кем говорит. – Даже если пригрозит скормить меня самым страшным драконам.

Девочка склонилась еще ближе, почти прижавшись губами к его уху, и прошептала:

– Медальон помогает маме следить за мной, но я научилась ее обманывать иногда. Пользуюсь своим воображением и притворяюсь, что прячусь в большом…

Она внезапно отпрянула, резко вдохнув, вцепилась в медальон и побледнела.

– Мэг, что такое? Что случилось? – озабоченно спросил Мартин.

Она попятилась от него, в страхе распахнув глаза:

– Мама, я притворилась недостаточно сильно.