Она провела руками по широкой спине, пытаясь слиться с ним воедино, добраться до самых глубин его сердца, которое он так долго скрывал от нее. Она прикусила его нижнюю губу, дразня и повинуясь женскому инстинкту, такому же древнему, как первая Дочь Земли, отдавшаяся мужчине в тени каменных столбов в вихре ритуала плодородия, торжества жизни и обновления самой земли.

Симон рассыпал поцелуи по шее до самых грудей, жарко дыша, влажными жадными губами впившись в сосок. Раздался нежный стон, когда он начал сосать его, ввергая ее в неистовый вихрь эмоций, пока все ее тело не воспламенилось огнем, который только он мог погасить.

– Симон… – взмолилась Мири. – Симон, умоляю…

Он запечатал ее губы своими, ворвавшись в нее до самого дна, сокрушая ее девственность, и крик боли сорвался с губ Мири, но она тут же рассмеялась. От этого звука Симон вздрогнул и замер в нерешительности, отпрянул и заглянул ей в глаза.

– Ты в порядке?

– Ужасно рада, что избавилась от нее… – сказала она, с улыбкой глядя в его глаза. – Ты заставил меня ждать… долго ждать… Симон Аристид.

– Постараюсь, чтобы эта ночь стоила того, Мири. Если это в моей власти…

ГЛАВА 20

Темнота была такой беспросветной, такой тяжелой, что казалось, будто она давит Мартину на глаза. Он почувствовал спиной холодную каменную стену, к которой был прикован цепями, и пошевелился в кандалах, стиснув зубы от отчаяния, пытаясь выдернуть их из стены. Он знал, что его заперли в каком-то тайном каземате под домом. Из того немногого, что он успел заметить, перед тем как ведьмы приковали его в темноте, стены выглядели старыми и потрескавшимися, готовыми упасть в любой момент. Кроме, конечно, той, к которой они его приковали, и она казалась крепкой, словно монолитная колонна.

Он напряг мышцы и стал дергать кандалы, пока запястья не заболели, но все оказалось безрезультатно. Он прислонился к стене, тяжело дыша, стараясь не паниковать.

– Ты бывал в ситуация и похуже, Мартин Ле Луп, – прошептал он.

К сожалению, в тот момент он не мог вспомнить, когда именно.

Он был закован и находился в распоряжении сумасшедшей колдуньи, которая десять лет вынашивала план мести. Он сбежал с фермы, оставив Мири наедине с охотником на ведьм, который снова готов был предать ее. Единственным, кто имел представление о том, где он, был Ив, но юноша так обрадовался шляпе с перьями, которую Мартин подарил ему за помощь с лошадью, что, скорее всего, ничего не запомнил.

Трудно придумать, как можно сбежать, когда невозможно разглядеть даже собственные руки и определить, насколько он преуспел в своем освобождении. Если бы у него был хотя бы маленький свет, хотя бы одна свеча…

Как ему нужен теперь его старый друг Пьер, который часто предупреждал Мартина быть осторожнее в своих желаниях. Но в этот момент дверь на верху лестницы скрипнула и появился мерцающий свет. Мартин не знал, радоваться ли этому свету, потому что понятия не имел, какая пытка последует за ним.

Он насторожился, отведя взгляд от света, отбрасывавшего дрожащие тени на стенах, и услышал легкие шаги, украдкой спускавшиеся по ступеням. Он приготовился бог знает к чему, когда разглядел прелестную белую ночную сорочку и маленькую босую ножку.

Это был ребенок колдуньи. Волк все еще не допускал мысли, что это мог быть и его ребенок. Он разглядел ее только мельком, когда Кассандра объявила его отцом и быстро увела с кухни. Девочка казалась маленьким диким существом с волшебными зелеными глазами.

Казалось, что она и напугана, и восторгается им. Он удивился, что она отважилась спуститься сюда к нему одна, чтобы успокоить его.