— Надо было раньше разбудить меня.

— Мне показалось, что после такой трудной ночи тебе нужен отдых.

— Давай собираться.

— Ты голоден?

Конечно, он голоден. Но было обидно тратить драгоценное время на охоту за жуками и москитами.

— Они ведь тоже питаются, сам знаешь, — утешила его Марина.

Шейду стало легче — об этом он как-то не подумал.

— Тебе обязательно нужно много есть. А что, все сереброкрылы такие маленькие?

— Нет, что ты! — горячо сказал Шейд. — Так уж случилось, что я такой недомерок. — Он чуть не рассмеялся. «Недомерок». Это слово так долго отравляло его жизнь, и он никогда не думал, что может сказать его в защиту своего племени. — Во всяком случае, как охотники мы гораздо лучше, чем вы, златокрылы.

— Ты так думаешь? — с иронией спросила Марина. Казалось, ее это позабавило.

— Ага, и я объясню почему. Мы быстрее летаем в тесном пространстве, например среди деревьев, где водятся комары. У нас темная шерсть, и поэтому мы незаметны. А вас насекомые, если они не слепые, могут увидеть за милю!

— По-моему, есть только один способ проверить это, да?

— Спорим, я поймаю больше комаров, чем ты! Победит тот, кто первый поймает тысячу штук.

— Хорошо, — согласилась она. — Полетели.

Они выбрались из-под поваленной березы и поднялись в воздух. В то время как Марина летала над кронами деревьев, Шейд петлял между ними, заглатывая целые тучи комаров. Он усердно трудился, не обращая внимания на боль во всем теле, которая чувствовалась при каждом движении. Никогда еще он не ел так много и так быстро.

— Шестьсот двадцать пять! — крикнул Шейд, пронесясь мимо Марины.

— Шестьсот восемьдесят два!

Он летал все быстрее, прямо метался во все стороны, хватая каждого комара, который попадался на пути.

— Тысяча! — выкрикнул он через минуту. — Я выиграл! А у тебя сколько?

— Что ты там делал так долго? — бросила Марина, свисая с соседней ветки и беззаботно вычищая крылья.

— Ты уже поймала тысячу?

— Гм-гм.

— Не поймала!

— Поймала, несколько секунд назад.

— Тебе просто нечего сказать, — проворчал Шейд, опускаясь на ветку рядом с ней.

— Ты не слышал меня. — Она громко рыгнула.

— Знаешь, по-моему, я объелся, — сказал он.

— Поделом тебе.

— Мне? Это была твоя идея.

— Видишь, мне тоже нехорошо, — призналась Марина.

— Больше никогда в жизни не съем ни одного комара.

— Тебе не кажется, что они слишком острые? — спросила она.

— Не говори о них, пожалуйста.

Они посидели еще немного, пока их желудки не успокоились настолько, что можно было лететь дальше. Шейду казалось, что он проглотил большой камень.

— Давай считать, что мы сыграли вничью, — сказала Марина, помолчав.

Шейд улыбнулся и тоже звучно рыгнул:

— Это звук удовлетворения.

Этой ночью стало значительно холоднее, трава покрылась инеем. Шейд и Марина летели над побережьем. Вдоль берега петляла Человеческая дорога, и теперь Шейд ясно видел повозки на ней.

— Ты думаешь, люди нам как-нибудь помогут? — спросила Марина.

— Так считал мой отец.

— Я все думаю об Обещании.