Они не умели видеть в темноте.

Они не умели летать.

Шейд собрал все свое мужество. Он чувствовал себя так, будто снова стоял перед старейшинами в Древесном Приюте.

— Почему вы так уверены, что будет превращение?

— Потому что оно уже началось, — ответил Сирокко.

— Человек… Человек… — послышался со стропил возбужденный шепот.

— Смотри, — сказал Сирокко и встал в середине свободного пространства на деревянном полу.

— Это скоро произойдет. Я чувствую это своим телом, — Сирокко закрыл глаза и сосредоточенно нахмурил брови. — Мои кости скоро станут Человеческими костями. Мои ноги вытянутся и станут ногами Человека…

Резким толчком он выпрямил задние ноги и чуть покачнулся, прежде чем обрел равновесие. Его хвост упирался в пол.

— Превращайся! — распевали наверху летучие мыши. — Превращайся!

Сирокко сделал несколько шагов на задних лапах, прижав крылья к телу. Совсем как человек.

Таинственная энергия заполняла чердак, и Шейд с тревогой взглянул на Марину. Она с восхищением смотрела на Сирокко, ее глаза сияли.

— Мои когти распрямятся, пальцы станут короткими, — говорил Сирокко. — Моя шерсть будет совсем тонкой, а лицо — ровным и гладким. Крылья отпадут от плеч, как слезает со змеи бесполезная старая кожа.

— Превращайся! Превращайся!

Шейд судорожно сглотнул, его сердце бешено колотилось. Шаги Сирокко стали более уверенными, крылья были так тесно прижаты к телу, что, казалось, их нет совсем, шерсти почти не осталось…

Воздух на чердаке словно пропитался светом и звуком. Шейд потряс головой, с изумлением глядя на Сирокко. Что происходит?

— И я говорю всем вам, — выкрикнул Сирокко, — что стану высоким, сильным и могущественным и вступлю в свет как Человек!

— Превращайся!

Тело Сирокко задрожало и вдруг разорвало кожу, устремляясь вверх.

— Превращайся! — как безумные вопили летучие мыши, и, взглянув на Марину, Шейд увидел, что она распевает вместе со всеми. Он почувствовал себя ужасно одиноким и растерянным. Он повернулся к Сирокко и в смятении вскрикнул.

Посреди чердака стоял Человек. Но у него все еще были глаза летучей мыши и большие, торчащие, заостренные уши. Когда он улыбался, виднелись зубы летучей мыши с острыми клыками.

— Человек! Человек!

Не выдержав, Шейд крепко зажмурился. В этом было что-то ненормальное, неестественное. Когда он снова открыл глаза, Человек исчез. Сирокко опять стоял на полу на четырех лапах — длинноухая летучая мышь со светлой шерстью. Все остальные молчали. Слышно было лишь их тяжелое, прерывистое дыхание.

— Вы видели, — сказал Сирокко торжествующе. — Мы уже близко. Скоро люди придут за нами, и Ноктюрна позволит нам преобразиться полностью и навсегда.

Сирокко ласково посмотрел на Марину.

— Присоединяйся к нам, — предложил он. — Ожидай вместе с нами возвращения к свету. Ждать осталось недолго.

— Останься, — сказала Пенелопа. — Пожалуйста, останься.

Другие летучие мыши подхватили:

— Оставайся, оставайся!

Марина вопросительно взглянула на Шейда:

— Почему бы нам не остаться, Шейд?

— Нет, — сурово сказал Сирокко. — Сереброкрыл не может остаться.

— Почему? — удивилась Марина.

Но Шейд ожидал чего-нибудь подобного.

— Он не избран, — сказал Сирокко.