— Почему? — удивилась Марина.

Но Шейд ожидал чего-нибудь подобного.

— Он не избран, — сказал Сирокко. — Ноктюрна разгневается, если мы позволим остаться недостойному. Она может лишить всех нас возможности превращения. Без кольца нет обещания.

— У моего отца было кольцо, — возмущенно сказал Шейд, — и у предводительницы нашей колонии!..

— Это не имеет значения, — отрезал Сирокко. — Те, у кого нет кольца, никогда не станут людьми. Они умрут во тьме. — Сирокко повернулся и первый раз посмотрел Шейду прямо в глаза. — Я сожалею, но это правда.

Шейд отвернулся, сдерживая гнев. Он прошел трудный путь в поисках ответа, и вот он нашел его. Но этот ответ не имеет к нему никакого отношения. Избранные. Как они стали избранными? Что он сделал неправильно? Если Марина смогла получить кольцо, почему он не смог? Она не была такой уж необыкновенной. Если у нее было кольцо, то и у него оно должно быть. Он опять лишний, недомерок. Шейд почувствовал, как его лицо окаменело. Краем глаза он заметил, что Марина с беспокойством смотрит на него.

— Ты остаешься, — сказал он сдавленным голосом.

Марина замотала головой, и боль в ее глазах тронула его. Шейд повернулся к ней. Она так долго ждала в одиночестве, надеясь, что ее кольцо означает что-то особенное. Теперь она нашла товарищей, которые не гонят ее, а хотят, чтобы она осталась с ними навсегда.

— Ты должна остаться.

— Но…

— А мне нужно найти свою колонию. И моего отца.

Ее глаза наполнились слезами.

— Это ведь не очень далеко, правда? Мы уже почти долетели. — Она с отчаянием смотрела на него. — Все будет хорошо, да?

Она хотела, чтобы он подтвердил это, и Шейд энергично кивнул:

— Конечно. Я знаю остаток дороги, и у меня есть карта. Ты здорово помогла мне.

Шейд посмотрел на маленькое окошко высоко в стене и увидел, что снаружи больше нет бури. Даже ветер утих. Было примерно три часа ночи.

— Мне пора.

Марина подошла к нему вплотную и обняла крыльями.

— Прости меня, — тихо прошептала она ему на ухо. — Ты понимаешь, правда?

Он кивнул, боясь расплакаться.

— Желаю удачи, Шейд.

— Тебе тоже, — ответил он, поспешно пролез через пролом в крыше и, не оглядываясь, взлетел в ночное небо.

Гот сделал круг над пустынной местностью. Его морда была покрыта снегом, но глаза блестели. Он внимательно вглядывался в поверхность земли.

— Что там? — спросил Тробб.

Гот принюхался, стараясь уловить в морозном воздухе даже самые слабые запахи.

Он улыбнулся. Зотц снова позаботился о нем.

Гот повернул голову в сторону Человеческой хижины, занесенной снегом и почти не видимой на фоне горы.

— Пища, — сказал он. — Много пищи.

Волчьи уши

Никогда еще Шейд не чувствовал себя таким одиноким. Он очень привык к Марине, и ему казалось немыслимым, что она не летит рядом, не ворчит, поторапливая его.

Вокруг Шейд видел безрадостный мир — чахлые деревья, голые скалы, все пустое, безрадостное.

В его ушах звучали слова Сирокко: ты погибнешь со всеми, кто не избран во мраке. В будущем ему нет места. Обещание Ноктюрны его не коснется: он никогда не будет жить при свете дня как Человек.

А Марина будет. И Фрида. И его отец. Для них это прекрасно. Почему Фрида не рассказала? Не знала или просто утаила от него, потому что он не был одним из обладателей этих драгоценных колец? А его отец? Почему его нет с ним, когда он так нужен? Наверное, прячется где-нибудь, ожидая, когда станет Человеком.