Гот задумчиво окинул взглядом горизонт.

— Я не верю тебе, Шейд.

— Но у тебя нет другого выхода.

Гот резко обернулся и посмотрел на него.

— Я так не думаю. Ведь я могу убить тебя прямо сейчас.

— Тогда ты замерзнешь. Я нужен тебе, чтобы добраться до Гибернакулума. Думаешь, хуже уже не будет? Это только начало. Посмотри на Тробба. Его крылья обморожены. Через пару ночей он не сможет лететь. А потом потеряет крыло. С тобой случится то же самое, если ты не поторопишься. У вас слишком мало шерсти, вы не защищены от холода. Вам необходимо теплое место на зиму. Я вам нужен для того, чтобы сереброкрылы приняли вас как друзей.

Гот больше не смотрел на него с насмешкой.

— Я предлагаю честную сделку, — сказал Шейд. — Я помогаю тебе добраться до Гибернакулума, а ты берешь меня в джунгли.

Каннибал немного помолчал, затем кивнул:

— Я согласен, малютка.

Возможно, он недооценил Шейда.

Краем глаза Гот наблюдал за маленькой летучей мышью, летевшей рядом. Сейчас он, конечно, мал, но он мог бы измениться… питаясь мясом, он вырастет.

Шейд прав: Гот нуждается в нем. Если в ближайшее время они не доберутся до Гибернакулума, Тробб точно умрет. Не то чтобы Гот очень беспокоился об этой немощной развалине. Но он сам начал чувствовать в крыле неприятную онемелость. Ему необходимо тепло.

Шейд полезнее живой, чем мертвый. Может быть, он поможет ему уговорить сереброкрылов лететь в джунгли. Тогда он воздаст Шейду по заслугам. Ему можно предоставить особые привилегии. Безусловно, он более стоящий товарищ, чем Тробб. Этот недомерок очень проницателен. Пока он немногого стоит, но в его глазах светятся ум и любознательность. Он хочет стать сильным, и Гот уважал его за это.

— Это последняя метка, — вдруг сказал Шейд и указал на высокий холм на западе, почти у самого горизонта.

Гот подозрительно посмотрел на него:

— Ты ничего не говорил о холме.

— Но я знал, что вспомню его, когда увижу. По маминой карте мы оставляем реку и поднимаемся на большой холм. Я тебя не обманываю.

Шейд мысленно прикинул расстояние. Он чувствовал себя бессильным. Еще одна ночь полета, может быть две, и они достигнут этого холма.

— Хорошо, — сказал Гот и повернулся к Троббу и Марине: — Давайте туда! Наконец-то Шейд решил сотрудничать с нами.

Марина посмотрела на Шейда через крыло. На одно только мгновение он встретился с ней взглядом, но этого было достаточно, чтобы прочесть в нем отвращение. Он отвернулся в другую сторону.

— Теперь все прояснилось, — сказал Гот. — Сейчас нам нужно поесть и подыскать убежище. Не улетайте далеко, я должен все время вас видеть.

Шейд осторожно спустился к деревьям. Они давно не сталкивались с совами и другими птицами, но он держал глаза и уши настороже, высматривая их.

— Что ты делаешь? — прошипела Марина.

— Не твое дело, — холодно ответил Шейд.

Он видел Гота, который кружился неподалеку, и знал, что у того очень хороший слух.

— Ты ведь на самом деле не ведешь их в Гибернакулум?

Он ничего не сказал.

— Если так, скажи мне, потому что я сбегу и полечу своим путем.

— Не скажу.

— Нет?

— Они поймают тебя.

— Как ты можешь? Предать свою колонию, меня?

Он пристально посмотрел на нее, желая взглядом сказать больше. Но не смог. Марина отлетела в сторону и стала охотиться одна.

Его сердце стало тяжелым словно камень. Шейд не замечал, что ест, выискивая пищу так, как учила его Марина.