Беременность и впрямь проходила на редкость тяжело. То и дело накатывали приступы дурноты; есть Лесли почти не могла — запах еды вызывал рвоту. Ни на какие эмоции не хватало сил; даже то, что в этом году она не попадет в Форт-Бенсон, даже уход Джерико — все меркло перед выворачивающей душу тошнотой и воспринималось словно сквозь сон.

Маме она написала письмо: что у нее все в порядке и что на будущий год они обязательно увидятся; про ребенка писать не стала. Отдала Джерико — он обещал передать.

Дурнота закончилась так же внезапно, как и началась. В один прекрасный день, недели через три после ухода Джерико, Лесли проснулась, чувствуя себя совершенно здоровой; спустилась на кухню — запах кукурузной каши вместо тошноты вызвал приступ зверского голода. Она чуть не спросила, куда все делись, лишь потом сообразила, что большая часть банды ушла и на ранчо остались только девушки да двое ребят, которым выпал жребий охранять дом — Пит и Брэди, долговязый веснушчатый парнишка, самый младший в банде.

Она снова стала ходить на охоту, приносила из леса целебные травы и брусничный лист, чтобы заваривать вместо чая — было ясно, что и эту зиму придется провести на ранчо, и хотелось сделать жизнь хоть немного комфортнее.

О том, что в ноябре ей предстоит рожать, Лесли старалась не думать, уж очень страшно становилось. Утешала себя мыслью, что к тому времени Джерико уже вернется — конечно, он не врач, но если он будет рядом, будет легче.

Но сначала, неожиданно для всех, родила Ала.

Когда однажды утром собака отказалась вылезать из-под кровати, Лесли испугалась — не заболела ли?! Нагнулась, заглянула — Ала лежала на меховой куртке Джерико, а рядом с ней — три крошечных белолапых щенка.

У остальных обитателей ранчо это событие вызвало куда меньше радости, чем у нее.

— Одного оставим, остальных надо утопить, — безапелляционно отрезал Пит.

— Да нет, ты что! — вмешалась Кара. — Это же мясо! Мы во Фриско их ели — собачатина куда вкуснее крысы!

Лесли уже колотило от злости. Достав десантный нож, она положила его перед собой.

— Щенки мои, и их никто тронет! — взглянула на Пита. — Посмей только руку к ним протянуть, я тебе этим самым ножом уши отрежу! И всех остальных это, кстати, тоже касается.

— Что-то ты больно раскомандовалась! — примирительно сказал Брэди. — Посмотрим, что Джерико скажет.

— Посмотрим.

То ли ребята поверили, что она выполнит свое обещание, то ли еще что, но больше разговоров о том, что щенят надо утопить или съесть, не возникало.

Они подросли, начали ходить и смешно тоненько потявкивали, играя. А Лесли… ей как-то полегчало, мучавший при мысли о предстоящих родах страх немного отпустил: у Алы же получилось! Может, и слабое утешение, но лучше, чем никакого…

Октябрь близился к концу, со дня на день должен был вернуться Джерико с ребятами.

Но первыми пришли не они.

Когда вдалеке послышалось тарахтение мотора, Лесли не сразу поняла, что это — ранчо находилось на отшибе, и посторонних людей за весь год она не видела ни разу. Но Пит, выскочив во двор, тут же велел всем идти в дом. К тому времени, как к воротам подъехал грузовик, двери были уже заперты, ставни закрыты.

Грузовик остановился у калитки, выпустив из торчащей над кабиной трубы облако черного дыма. Из кузова вылезли несколько мужчин, оборванных и небритых, и по-хозяйски разбрелись по двору. Когда двое из них направились к крыльцу, Пит сквозь щель между ставнями выстрелил им под ноги и рявкнул, чтобы они убирались.

— Да нам только воды набрать! — подняв руки, сказал один из пришельцев.

— Набирайте и мотайте отсюда!

Мужчины вытянули из колодца ведро воды, напились, остатки перелили в канистру.