Лесли на секунду остановилась, взвела арбалет — он свисал на ремне с пояса и не выглядел опасным оружием, но она из него с десяти шагов запросто пробивала короткой, в две ладони, стальной стрелой шею гремучке. И обернулась — как раз вовремя: на вершине пологой дюны в полумиле от нее показались преследователи.

Мотоциклисты… Трое… Они мелькнули на горизонте лишь на миг и тут же исчезли из виду, спустившись с дюны, но у Лесли больше не было сомнений, что едут они именно за ней.

Она еще прибавила шагу. Если бы не волокуша, можно было бы побежать… Обернулась снова — мотоциклисты были уже в прямой видимости и стремительно приближались.

Больше Лесли не оборачивалась — смотрела вперед и под ноги. Кусты постепенно становились все гуще, уже мешали идти; колючки пробивали плотную ткань штанов и царапали ноги. Обернулась она, лишь услышав почти вплотную за спиной рев моторов и треск приминаемых шинами веток.

Преследователи объехали ее с двух сторон и остановились, перегородив дорогу. Молодые парни; двое — рыжеватые, веснушчатые, очень похожие друг на друга — наверное, братья, еще один, со смуглой кожей и черными прилизанными волосами, смахивал на мексиканца. У каждого на поясе — револьвер.

Лесли повела плечами, сбрасывая лямки волокуши. Парни заглушили моторы, ни один из них даже не потянулся к револьверу.

Одинокая женщина, да еще без огнестрельного оружия, в их представлении была легкой добычей. То же, что у женщины имелась поклажа, делало эту добычу еще и ценной.

Пока же можно и покуражиться, и побалагурить.

Первым начал один из братьев:

— Ну и куда ты путь держишь, красавица?

Красавицей Лесли себя никогда не считала, но ответила четко и исчерпывающе:

— В горы.

— А чего от нас убегала?

— Я не убегала.

— А нам показалось, что убегала, — хохотнул парень. — Вот мы и решили догнать тебя и узнать — неужто мы такие ужасные?

За спиной у него чуть шелохнулись кусты. Еще шелохнулись, сбоку…

— Я не убегала, — повторила она. — И вообще не понимаю, что вам от меня нужно! — пусть считают ее какой угодно дурой — лишь бы им не пришло в голову сейчас обернуться!

— Да вот спросить хотим — тебе, случайно, не страшно одной?! — продолжал веселиться парень.

— Одной, — Лесли интонацией подчеркнула это слово, — не страшно.

— Ну ладно, хватит, — сказал мексиканец. — Давай, показывай, что у тебя там, — кивнул на волокушу.

— А в чем дело?!

— Я сказал — давай сюда мешки! — он выразительным жестом положил руку на револьвер.

Она постаралась изобразить на лице испуг — пусть уверятся, что ей не придет в голову сопротивляться — нагнулась, отвязала верхний мешок и швырнула к ногам мексиканца.

Чтобы поднять его, тому пришлось сойти с седла. Придерживая одной рукой мотоцикл, он потянулся к мешку — и в этот момент Лесли выстрелила. Прямо от бедра, не поднимая арбалет.

Он еще падал, схватившись за пробитую стрелой шею, а она, выхватив мачете, уже метнулась к рыжему весельчаку.

— Бей!

О третьем парне можно было не беспокоиться — собаки ринулись на него со всех сторон, словно выметнувшись из самой преисподней.

Противник Лесли перехватил ее правую руку с мачете. Падая вместе с ним и с мотоциклом наземь, Лесли вцепилась зубами ему в щеку. Парень успел ударить ее в челюсть, прежде чем левой рукой она пырнула его под ребра выхваченным в падении ножом; выдернула лезвие из раны и ударила снова — сверху, наискосок, за ключицу.