Изо рта парня хлынула кровь, он дернулся и обмяк. Лесли вскочила, оглядываясь.

Подстреленный мексиканец хрипел и корчился рядом со своим мотоциклом. Третий парень лежал неподвижно, залитый кровью — Лесли хватило одного взгляда, чтобы понять, что живые так не лежат.

Все еще не отошедшие от горячки боя собаки бродили вокруг и порыкивали друг на друга.

Подойдя к мексиканцу, Лесли перерезала ему горло и выдернула стрелу.

Кажется, все — все трое готовы… Тяжело дыша, она присела на песок. Опустив голову, закрыла глаза — ее колотило; сердце, казалось, сейчас выскочит из груди.

Сдвинуться с места ее заставили ударившие по спине капли дождя. Она подняла голову — Ала, сидевшая перед ней носом к носу, обрадованно замела хвостом.

— Да, — Лесли через силу улыбнулась ей, потрепала по шее. — Молодец, ты все сделала правильно.

С трудом выпрямилась. Челюсть немилосердно болела, еще болело колено — она не помнила, когда ушибла его. Но рассиживаться было некогда — трупы так оставлять нельзя… и мотоциклы, ясное дело, тоже.

Придется сбросить их в ущелье в миле отсюда, и делать это нужно не мешкая — если, конечно, она хочет сегодня ночевать в пещере, а не под дождем.

Одежду парней Лесли брать не стала, взяла только ремни с массивными бронзовыми пряжками. С одной из них грозно скалился нетопырь с глазами из красных камешков, две пряжки были в форме сов. Что ж, с выдумкой и практично: в случае чего живот от удара защитит. Когда-то и у нее была похожая пряжка — тоже нетопырь, но попроще и без камешков в глазницах. Может, даже тот же умелец делал.

Еще взяла еду: вяленую баранину, хлеб — испеченный по меньшей мере неделю назад, он высох, но был вполне съедобен — и несколько катышков сухого овечьего сыра. Кроме того, канистру с бензином (тяжело, конечно, но не оставлять же!) и кое-что из вещей: патроны, один из револьверов — тот, что выглядел поновее — и два ножа, один — в красивых ножнах и с наборной ручкой.

Совесть Лесли ничуть не мучила: повернись дело иначе, и сейчас эти парни разбирали бы ее имущество, решая, что взять, а что выкинуть.

К багажнику одного из мотоциклов был привязан мешок, набитый вещами — судя по всему, путников, которым повезло меньше, чем ей: короткий нож, какими пользуются охотники на змей; штаны из плотной ткани, засалившаяся на рукавах замшевая куртка — на груди пробита пулей, вокруг пятна крови. Еще одна курточка, поменьше — на ребенка лет семи, тоже поношеная. Потертые, с исцарапанным стеклом женские наручные часики; лифчик — сильно поношенный, но фабричного производства, кожаная юбка…

Сама Лесли бы такой добычей погнушалась, но эти стервятники, похоже, брали все, что представляло маломальскую ценность.

Мужчина, женщина, ребенок… Интересно, ребенка они хоть пощадили?

Пришлось сделать три ходки к ущелью и обратно, а перед этим натянуть над волокушей наискосок, на двух опорах, кусок водоотталкивающей ткани, чтобы уберечь вещи от дождя. Под этот тент тут же сбились собаки — они тоже не любили сидеть под дождем.

К тому времени, как Лесли вернулась в последний раз, она вымокла насквозь. Присев под тентом, наскоро сжевала кусок вяленого мяса и сделала пару глотков самогона из найденной в вещах мотоциклистов металлической фляжки.

— Ну что? — обвела взглядом собак. — Пошли? — встала, свернула тент, закрепила его на волокуше так, чтобы прикрыть мешки. — Понимаю, что дождь, но зато сегодня мы будем ночевать в пещере. Я костер разведу — тепло, хорошо. Похлебку сварю, и у нас еще вяленое мясо есть…

Обычно десять миль она проходила часа за два с половиной, но не тогда, когда ноги в низинках разъезжаются в грязи, а перегруженная волокуша давит на плечи.