Они дошли до входа в поселок — по-прежнему никого. Слева и справа потянулись дома, не новые, но и не полуразрушенные — за ними явно кто-то следил и ремонтировал. Во дворах — ни бурьяна, ни травы, кое-где в окнах видны занавески… но люди, где же люди?! Как тихо!..

Лесли постепенно становилось не по себе. Может, сюда налетела какая-то банда и всех перебила… или увела с собой? Но зачем?

До церкви оставалось всего ярдов сто. Она решила дойти туда, заглянуть внутрь — и если никого не найдет и там, побыстрее уносить ноги. Казалось, ее беспокойство передалось и Джедаю — хотя он размеренно топал рядом, но то и дело с недоуменно сдвинутыми бровями поглядывал по сторонам.

Наконец они добрались до центральной площади. Круглая, ярдов сорок в диаметре, в отличие от дороги она была покрыта не растрескавшимся асфальтом, а низкой полувытоптанной травкой. Посредине возвышалось странное сооружение, напоминающее арку из грубо обделанного известняка.

Дойдя до нее, Лесли придержала Джедая за руку, сказала:

— Стой здесь и жди! — сбросила к его ногам свой вещмешок и уже сделала пару шагов к церкви, когда внезапно над ее головой оглушительно ударил колокол.

Она невольно вскинула голову вверх, к колокольне. Опустила ее — и увидела людей. Казалось, они появились сразу отовсюду — из церкви и из-за росших по ее сторонам кустов сирени, из ближайших домов и проулков. Старые и молодые, мужчины и женщины — все молча шли к площади и так же молча останавливались, огораживая ее, словно цепью, а колокол бил и бил, пока вдруг не затих так же внезапно, как и зазвучал.

— Я… — неуверенно сказала Лесли, — я… пришла торговать.

Слова ее, казалось, упали в пространство, лишь где-то за спиной послышался короткий смешок.

Несмотря на теплую погоду, ей стало холодно. Конечно, возможно, этим людям нужны только ее вещи, рюкзак… конечно…

В памяти молнией вспыхнула слышанная еще от Джерико история о Городе, откуда не возвращаются — Проклятом Городе, жители которого убивают всех чужаков. Тогда, в семнадцать лет, она про себя усмехнулась: «Если бы оттуда никто не вернулся — как бы о нем вообще узнали?» — а теперь подумала: «Похоже, это он и есть, тот самый Город…»

Прижавшись спиной к арке, она судорожно оглядывала окруживших площадь людей. Многие из них держали в руках дубинки и палки, кое-кто — ножи. Огнестрельное оружие было лишь у двоих — допотопный револьвер у высокого худого старика справа от нее и дробовик-бокфлинт у стоявшего на ступенях церкви краснолицего мужчины с воротничком священника.

Смотрели они на нее без злости — скорее, с любопытством. Одна старуха с висящими по обе стороны сморщенного лица седыми космами даже смеялась, беззубый рот кривился черным провалом.

Вдруг она подалась вперед и вскрикнула.

— Вот они!

Лесли обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как людское кольцо разомкнулось и на площадь вступили трое мужчин. Все трое молодые, крепкие и загорелые, одеты они были только в шорты, на ногах — мокасины. Один держал в руке охотничий нож с длинным лезвием, другой — обрывок железной цепи, третий — небольшой топорик.

— Давай, Джорди, не зевай! — пронзительно расхохоталась старуха. — Смотри, какой здоровяк попался — сегодня у нас будет славный обед!

«Неужели это правда?!» — мелькнуло в голове у Лесли, следом накатила волна ужаса — такого, какого она еще в жизни не испытывала.

Накатила — и схлынула, унеся с собой и все остальные эмоции.