– Бежать из России, – медленно проговорил Адам. – Когда-то я хотел, чтобы она так и сделала. Теперь не знаю, смогу ли сам это вынести. – Лицо исказилось гримасой страдальческой муки от осознания полной беспомощности. – Если я покину Россию, меня обвинят в государственной измене и дезертирстве. Вы понимаете, князь. Конфискация имений, мать в нищете, фамилия обесчещена. Как я могу так жестоко наказывать ни в чем не повинных людей?

– Конечно, не можешь, – твердо заявил Голицын. – Ни Софье, ни мне не придет в голову требовать от тебя подобного. Я просто хотел предупредить. Если никто не сможет убедить Софью, придется заняться этим тебе.

Открылась дверь. На пороге библиотеки появился Григорий с подносом, на котором стояли тарелки с копченой рыбой, ветчиной, солеными рыжиками и черным хлебом.

– Довольно ли, барин?

– Вполне, спасибо. Мне неловко вас задерживать, князь…

– Я с удовольствием посижу с тобой, если ты не против. – Старик бросил на него быстрый проницательный взгляд. – До тех пор, пока тебе не захочется остаться наедине со своими мыслями.

Адам вздохнул и покачал головой:

– На обратном пути из Варшавы я достаточно долго был наедине со своими мыслями. Меня мучили дурные предчувствия. – Подцепив на вилку ломтик осетрины, он продолжил: – Может, и до меня дошла тирания плода.

– Поешь, и тебе станет лучше, – отечески усмехнулся князь. – Совершенно естественно, что ты беспокоился в отлучке, но Софи здорова и полна сил. Татьяна – опытная повитуха. Все будет хорошо, уверяю тебя.

Через час Адам со свечой в руке поднялся в спальню в западном крыле дома. Легкий ветерок шевелил занавески распахнутого окна, наполняя комнату свежими запахами ночной степи. Прикрывая пламя рукой, он остановился у кровати. Софи спала на боку, подложив ладонь под щеку. Подрагивающий свет выхватил каштановые пряди, разметавшиеся по подушке, покойно сомкнутые густые полумесяцы ресниц… Какое счастье, подумал он; нахлынувшая любовь и нежность смыли последние страхи.

Быстро раздевшись, Адам задул свечу и нырнул под стеганое одеяло. Ощутив тепло ее тела, он вытянулся в полном блаженстве. Сквозь неплотно сдвинутые занавески в комнату лился прозрачный лунный свет.

– Адам, – еле слышным голосом произнесла она. – Я сплю или это действительно ты?

– Действительно я, милая. – Он привлек ее к себе, обнимая обеими руками. – Ты правда видела меня во сне?

– Каждую ночь, – ответила она, ощупывая его, словно желая удостовериться, что все это не во сне. – Я так без тебя скучала!

– Ты ужасно растолстела, – шутливо упрекнул ее Адам, осторожно поглаживая живот. Вдруг рука дернулась. – Он меня ударил! – со смехом сообщил он.

– Меня он бьет постоянно, – пожаловалась в ответ Софья. – Ты не собираешься меня поцеловать?

– Мечтаю об этом, – веско проронил он. – Хочу понять, как лучше перебраться через такую гору.

– Давай я тебе помогу! – Приподнявшись на локтях, она склонилась над ним и со смехом прижалась губами к его губам. – Вот видишь, очень просто.

– Понятно, – усмехнулся он и запустил ладонь в густую каштановую гриву, чтобы ощутить ее всю как можно полнее.

– Я хочу тебя, – заявила Софи, облизывая языком его губы. – Или ты слишком устал с дороги? Хм, нет, кажется, не слишком.