— Это очень сильный человек. Я видел, как он поднял бочку виски и держал ее над головой на вытянутых руках.

Он мог и не говорить этого человеку, на себе испытавшему тяжесть кулаков этого великана. Но как поведет себя Морган, встретившись с человеком, способным ему противостоять? С человеком, которого не так-то просто ударить? Таким признанным силачам редко приходится драться. Они пугают одним своим видом, и люди, как правило, отступают. Много ли дрался Парк? Или он всегда побеждал, блефуя? Я собирался это проверить.

— Вы говорили, что были борцом, Малвени. В корнуоллском стиле. А боксировать вам приходилось?

— Какой же ирландец не занимался боксом? Если вы ищете партнера для спарринга, то считайте, что нашли его. Приятно будет снова надеть перчатки. -

Следующая неделя прошла спокойно. Мы были заняты не только работой, но и тренировочными боями. Малвени был мускулист, удары его отличались свирепостью, а захваты — мощью. На седьмой день мы боксировали уже полчаса без перерывов. Силы мои восстановились почти полностью, а бок совсем перестал болеть.

Бокс или драка без правил — пусть Морган выбирает сам. Я вырос в пастушьих лагерях и на дороге и был хорошо знаком со всеми приемами. После десятой тренировки Малвени снял перчатки.

— Отменный удар, парень! Он обрушился неведомо откуда, и я прочувствовал его до самых пяток.

— Спасибо… Завтра поеду в город.

— Драться с ним?

— Повидать Мойру, закупить припасов и поговорить с Кеневейлом. Я уже беспокоюсь, как бы не опоздать.

На следующий день по моем возвращении из Силвер-Рифа двое парней Бенара заглянули к нам по пути в город, и я послал их к Кеневейлу с запиской, отдать которую попросил только в собственные руки. Я понятия не имел, что могло случиться с тех пор, и как Кеневейл отнесся к моему посланию. И я беспокоился. Кеневейл был в состоянии о себе позаботиться; но мог ли Макларен? Кеневейлу я написал только, что существует какой-то заговор против Макларена; на большее я не решился.

— А насчет Моргана Парка… — сказал я Малвени. — Хочу предварительно разозлить его. Пусть придет в бешенство еще до того, как мы начнем.

— Это поможет… Но будьте осторожны, дружище.

Хеттен-Пойнт нежился под полуденным солнцем, когда Серый медленным шагом вступил на городскую улицу. Напоив его, я отправился в салун. Мне хотелось не столько выпить, сколько поговорить, не терпелось услышать новости.

Там сидел Кей Чепин, и, как всегда, я задумался о нем. На чьей он стороне? Чего добивается?

— Вы делаете себе имя, — заметил Чепин.

— Я только обустраиваю свое ранчо.

— Лайелл был убит… в Силвер-Рифе.

Чепин окинул меня откровенно изучающим взглядом. Я пожал плечами.

— Вы ведь знаете, что сказано: поднявший меч…

— Говорят, тамошний шериф серьезно относится к своим обязанностям. По слухам, он задает много вопросов.

Не обратив на эти слова внимания, я поинтересовался:

— Когда я впервые появился здесь, вы сказали, что всякий в городе должен выбирать свою сторону. На чьей стороне вы?

Он поколебался, вертя в руке стакан.

— С тех пор как здесь объявились вы, это стало труднее сказать. Однако я против «Си-Пи», потому что все они там люди необузданные.

— А Макларен?

— Упрям и самоуверен. Но временами с ним можно иметь дело. У него преувеличенное мнение о собственных правах.

— А Морган Парк?

Чепин остро взглянул на меня, потом посмотрел на улицу и, нахмурясь, произнес:

— Все полагают, что Морган смотрит глазами Макларена. Вы в это верите?

— Нет — если только это не совпадает с его интересами.