– Чистого листа больше нет, – сказал я.

Это было правдой. Прочитав статью «Брэд энд баттер», я вписал в него от имени Стила просьбу к директору избирательных кампаний партии популистов допустить молодого научного работника Питера Селби к партийной документации по прошлым выборам: Селби, мол, пишет книги о популистской партии и нуждается в изучении ее архивов. Ни один из документов не будет вынесен из канцелярии директора, молодой ученый все просмотрит у него на глазах.

– Та‑ак, – протянул Мердок. – Вы переиграли меня, Ано. Что‑нибудь вроде доверенности на ведение дел во время отъезда сенатора?

– Допустим, – ответил я уклончиво.

– Зря вы не взяли пять тысяч, Ано, – как бы мимоходом заметил он.

– Почему зря?

– Вы могли бы информировать меня о покупке голосов популистами.

Я вспомнил статьи, опубликованные в «Джентльмене» и «Брэд энд баттер», и понял, куда он клонит: скомпрометировать популистов и получить необходимые кресла в сенате – вот что нужно Мердоку.

– Не будем хитрить, Мердок. Не вами ли инспирирована статья в «джентльменской» газете?

– Я не столь влиятелен, Ано, – усмехнулся он, – но соглашусь: статья работает на меня. Да и вам будет легче убедить Стила в поддержке билля о политических ассоциациях, чем о легализации моей партии. Пусть‑ка потягается с церковниками из своего лагеря!

Я встал.

– А ответ? – спросил Мердок.

– Убедить сенатора в поддержке билля попытаюсь. Учтите: не обещаю, а попытаюсь. Но об агентурной информации забудьте. Я привык работать честно.

– Учтите и вы, Ано: я человек опасный, – сказал он.

– Я тоже, Мердок. И если повторите что‑нибудь вроде обыска в моей комнате, я приму свои меры.

– Предложение принимаю.

Мердок улыбнулся скорее сочувственно, чем враждебно.

Простившись с хозяином, я вернулся в отель в экипаже, который ждал у подъезда.

В номере сразу же обнаружил следы обыска. Газеты были небрежно отодвинуты в сторону, одна из них валялась на полу. Заполненный мной гербовый лист с подписью Стила лежал поверх других бумаг, прочитанных и брошенных за ненадобностью.

Я спустился к портье.

– Кто‑то был в моей комнате и копался в моих бумагах.

– Это невозможно, мсье, – ледяным тоном ответил тот. – Ключ все время находился у меня.

– Поэтому я и обвиняю вас и вынужден обратиться к полиции.

– Дежурный полицейский здесь, мсье. – Портье был по‑прежнему холоден и невозмутим.

Как и следовало ожидать, ничего из этой затеи не вышло. Портье сумел доказать, что в течение часа, пока меня не было в отеле, он не покидал своего места за стойкой. Да и я сам не очень‑то рассчитывал на успех следствия. Серебро Мердока действовало и в отеле, и в полиции.

Потом ко мне пришел Питер Селби, я передал ему рекомендательное письмо сенатора и объяснил, что с ним делать.

– Запомните, Пит, – сказал я, – вы – молодой ученый. Работаете над историей партии популистов с момента ее основания – после победы Сопротивления в десятом году. Большая часть книги уже написана. Сейчас вы подходите к истории избирательных кампаний партии, но изучать документы будете не с начала, а с конца, с последней предвыборной кампании – пять лет назад.