– Он не знал о вашем существовании, – возразил я. – Центр партии в Вестминстере послал его сюда бороться на дополнительных выборах и, если сможет, победить. Он не собирался вытеснять лично вас.

 – Откуда вы знаете? – фыркнула она.

 – Он говорил мне. С последней среды, когда он привез меня сюда как витрину, отец прочитал мне краткий курс политграмоты. Он с уважением относится к вашим чувствам. И, конечно, если бы вы были на его стороне и если бы благодаря этому он был избран, то, может быть, вы сумели бы быть в его команде такой же значительной фигурой, какой вы были с мистером Нэглом.

 – Вы ребенок, – вздохнула она.

 – Да... простите. Но здесь все говорят, как вы потрясающе умеете работать с избирателями.

 Она ничего не сказала. Просто начала, облокотившись на изгородь парадного круга, снова изучать программу.

 – Ваш отец хочет власти, минуту спустя проговорила она.

 – Да. – Я помолчал. – А вы хотите?

 – Конечно.

 Власть проходила перед нами в виде мускулистых крупов взрослых животных, выращенных специально для стипль-чеза. Способных на дистанции четыре с половиной мили развивать скорость до тридцати миль в час и даже больше. Это расстояние и скорость открывают дорогу на Большие национальные скачки. Ни одно животное на земле не может быть лучше скаковой лошади в смысле выносливости и скорости. Такая власть... такая власть – это для меня. Власть быть в гармонии с лошадью, вести ее, преодолевать с ней препятствия. Ох, милостивый боже, дай мне эту власть.

 – Ушер Рудд, – начала Оринда, – вы знаете, о ком я говорю?

 – Да – Ушер Рудд сказал моему другу, Алдерни Уайверну... м-м-м, вы знаете, кто Алдерни Уайверн?

 – Да.

 – Ушер Рудд говорит, что Джордж Джулиард не только лжет, заявляя, что вы его законный сын, но он держит вас как своего кэтэмайта.

 – Кого? – Если вопрос прозвучал недоуменно, то потому, что я ничего не понял. – Что такое кэт и майт?

 – Вы не знаете, что это значит?

 – Нет.

 – Кэтэмайт – это мальчик... мальчик-проститутка, мальчик – любовник мужчины.

 Я не так возмутился, как удивился. И даже расхохотался.

 – Ушер Рудд, – предупреждающе продолжала Оринда, – неутомимый грязекопатель. Не относитесь к нему беспечно.

 – Но, по-моему, цель его шантажа – Пол Бетьюн.

 – Цель его шантажа – каждый, – отчеканила Оринда. – Он сочиняет лживые обвинения. Ему нравится топтать людей. Если удается, он делает это за деньги. Если денег не дадут, он сделает это ради удовольствия. Он отрывает крылья у бабочек. А вы законный сын Джорджа Джулиарда?

 – Я похож на него, немного.

 Она кивнула.

 – И он женился на моей матери... на глазах множества свидетелей (не одобрявших их брак, но это не имеет значения).

 Новость вроде бы ей не понравилась.

 – Наверно, вы бы предпочли, чтобы Ушер Рудд был прав? – заметил я.

 – Тогда бы вы сумели избавиться от моего отца?

 – Алдерни Уайверн говорит, что для этого нужно большее, чем выдумки Ушера Рудда. Надо найти сильный противовес.

 В голосе Оринды слышалась горечь. Хотя Полли рассчитывала на мою способность понимать несчастных и утешать их, сейчас я совсем заблудился в лабиринте непримиримой обиды Оринды на моего отца.

 – Кто-то стрелял в него, – заметил я.