Когда мы, закончив обход, уезжали по улице последнего района, то увидели на окнах всего одного или двух "ТИТМЕССОВ", ни одного "УИСТЛА", не говоря уже о "БЕТЬЮНАХ". Но во многих окнах теперь заявляли о приверженности "ДЖУЛИАРДУ". Что в таком случае можно испытывать, кроме надежды.

 Мервин и отец решили проехать еще по одной длинной улице. На этот раз с отличающимися друг от друга и более процветающими домами. В тот день я так наелся хождением от двери к двери, что этого мне хватит на несколько жизней. Но у других вроде бы был неутолимый аппетит. Глаза отца по-прежнему сияли энтузиазмом. Люди, не соглашавшиеся с его политическими взглядами, не только не обескураживали его, а еще больше возбуждали. Мне казалось, что он никогда не уставал обращать в свою веру язычников.

 Особенно не надеясь, я спросил Фейт и Лаванду, не полагают ли они, что уже сделано достаточно? И как насчет ленча? "Нет, нет, – лихорадочно запротестовали ведьмы, – каждый голос на счету".

 Только Оринда выглядела озабоченной и погруженной в себя. Ее обычное положительное и экстравагантное "я" куда-то исчезло. И под конец, когда мы вдвоем, стоя на тротуаре возле "рейнджровера", ждали, пока остальные закончат оживлять стариков в доме для престарелых, я спросил, что случилось.

 – Ничего, – ответила она, и я не стал давить на нее.

 – Видите там белый "БМВ" на обочине дороги? – сама заговорила она минуту или две спустя.

 – Да. – Я нахмурился. – Я видел его и раньше в одном из районов с муниципальными домами.

 – Он преследует нас.

 – Кто преследует нас? Ушер Рудд?

 – Ох, нет! – Она нашла мое предположение невероятным, что в свою очередь удивило меня. – Нет, не Ушер Рудд. Алдерни Уайверн.

 – С чего бы вдруг он стал преследовать нас? – Теперь недоумевал я, и в моем вопросе слышалось 1 изумление.

 – Он все еще в ярости, что я поддерживаю вашего отца, – мрачно бросила Оринда.

 – Да... Я заметил. Но почему?

 – Вы слишком молоды, чтобы понять.

 – Я могу попытаться.

 – Деннис обычно делал все, что говорил Алдерни. Я имею в виду, что продвижение Денниса фактически обеспечивал Алдерни. Алдерни всегда говорил ему, что надо сказать. Он очень умный в политическом смысле.

 – Почему же он не добиваются места в парламенте для себя?

 – Он утверждает, что не хочет. – Оринда помолчала. – Откровенно говоря, его трудно понять. Но я знаю, он надеялся, что я буду избрана и займу вместо Денниса как его вдова. И он обрабатывал людей, вроде жуткого Леонарда Китченса с его подрагивающими усами, чтобы добиться моего избрания. И потом, вопреки ожиданиям, центр партии в Вестминстере решил, что им в парламенте нужен Джордж Джулиард. Он приехал и своим блеском ослепил избирателей, которые фактически всегда прислушиваются к мнению Полли. А она стоит за вашего отца, как тонна кирпичей... Кстати, Алдерни нечего делать при вашем отце. Я иногда думаю, что он мечтает о такой власти, чтобы стоять за сценой и дергать за веревочки марионеток.

 В тот момент это мнение мне показалось довольно сомнительным. (Мне еще многому предстояло учиться.) – И вот с тех пор, как я перешла на сторону вашего отца, – продолжала Оринда, – я уже не так прислушиваюсь к Алдерни.