– Она шла прямо впереди меня. Я не мог... Это не моя вина... Я ничего не мог сделать... Это не моя вина, что она вся в крови.

 Ни Оринда, ни я ничего не ответили. Это было лишним. Это была не его вина. И можно бы сказать, ничья вина. Виноватый стоял, ослепленный яростью, прямо через дорогу от нас. Оцепеневший и свирепый, он не спешил к нам на помощь.

 Отдышавшись, я спросил Оринду, все ли с ней в порядке. Поистине глупый вопрос. Из носа текла кровь, и на лице остались следы от тяжелого кулака Уайверна. Жакет порван. Потерялась где-то одна черная туфля. Тщательный макияж размазан. И слабость охватила все ее тело. Оринда лежала на дороге и совершенно не походила на ту уверенную и умудренную опытом женщину, повелевавшую камерами телевидения, какой я привык ее видеть. Она выглядела как растерянная, обыкновенная средних лет женщина, довольно симпатичная, которая пыталась собраться с мыслями и понять, что произошло. Я наклонился и просунул руку ей под шею, чтобы проверить, может ли она сидеть. И к моему облегчению, она позволила мне помочь ей сесть. Теперь она сидела на мостовой, с согнутыми коленями, положив на них голову и руки. Кости у нее не поломаны, с благодарностью судьбе подумал я. Переломы были душевные и психические. Тут уж ничего не поделаешь.

 – У вас есть платок или салфетка? – попросила она все еще со слезами на глазах и пытаясь стереть кровь пальцами. У меня ничего не было. – В сумке есть платок.

 Ее сумка, я знал, лежала в "рейнджровере".

 – Я схожу за ней, – предложит я. – Нет... Бенедикт, не оставляйте меня одну.

 – Вызовите "скорую", – посоветовал водитель грузовика и упрямо добавил:

 – Я не задел ее. Я знаю, что не задел. Это не моя вина, что у нее идет кровь.

 – Нет, не ваша, – согласился я, вставая. – Но вы крупный сильный парень, вы можете помочь поднять леди и довести ее вон до того золотистого "рейнджровера".

 – И не надейтесь, – перебил он. – Мне ни к чему запачкаться в ее крови. Проклятие, это не моя вина, она шла прямо под колеса.

 – Да, о'кей, – остановил его я. – Это не ваша вина. И вы все же остановились. Если вы поможете довести ее до той машины и я запишу вашу фамилию и фирму, которой принадлежит грузовик и в которой вы работаете, то, уверен, у вас все будет в порядке, никто вас не будет обвинять.

 – Никакой полиции.

 – Вы не должны сообщать в полицию о происшествии, если в нем никто не пострадал. И, как вы сказали, вы не задели эту леди.

 – Разве так? Откуда вы знаете? Вы же еще мальчик.

 Я выучил правила, когда готовился к экзаменам на водительское удостоверение. Но не мог же я тратить время на объяснения. Я нагнулся и попытался поднять Оринду. Она встала, пошатываясь, и вцепилась в меня, чтобы не упасть.

 Я поддерживал ее со спины. Она вся дрожала. Отец просто подхватил бы ее на руки и донес до "рейнджровера". Но помимо сомнений, что у меня не хватит сил, меня еще смущала разница в возрасте. Смешно, я чувствовал себя ее защитником и сам в это не верил.

 Мимо нас проехала пара машин, пассажиры с любопытством изгибали шеи.

 – Ой, пойдемте, миссис, – неожиданно сказал водитель, поднял ее отлетевшую в сторону туфлю и надел на нее. – Держитесь за мою руку.

 Так между нами двумя Оринда двинулась, неуверенно переставляя ноги, будто ощупывая дорогу и не зная, куда наступить. Наконец мы добрались до "рейнджровера" и устроили Оринду на переднем пассажирском сиденье. Она чуть расслабилась и поблагодарила водителя.