– Но я и так не буду этого делать, – запротестовал я.

 – Легко так говорить, пока ты молодой. Но со временем ты обнаружишь, что жизнь полна соблазнов.

 – Обещаю, – согласился я.

 – Этого мало, – покачал он головой. – Я хочу, чтобы мы оба написали. Я хочу, чтобы потом ты мог посмотреть и вспомнить, что ты обещал. Конечно, это ни в коей мере не законный документ и речь не идет о претензиях.

 Это только подтверждение намерения. – Он помолчал, щелкнул шариковой ручкой, немного подумал и написал быстро и просто, на одном листе бумаги. Потом подписал и подвинул свое обещание мне.

 Я прочел: "Я никогда не стану причиной скандала и не совершу постыдный или нарушающий закон поступок".

 "Вау", – подумал я. Мне бы не хотелось воспринимать эту историю, скажем, слишком серьезно.

 – Довольно исчерпывающее обещание, не находишь?

 – Иначе не стоило и затевать. Но ты можешь написать и собственный вариант. Напиши то, что считаешь нужным.

 Я не видел смысла в том, чтобы обрекать себя на бесповоротную святость.

 Поэтому написал так: "Я не сделаю ничего, что могло бы осложнить политическую карьеру моего отца или бросить на его имя тень. Я сделаю все, что смогу, чтобы уберечь его от всякого рода нападений".

 С легким сердцем подписав страницу, я протянул ее отцу.

 – Так годится?

 – Вполне. – Он прочел и улыбнулся. Потом он сложил оба листа вместе, взял свадебную фотографию и положил лицом вниз на стекло рамки. Обе подписанные страницы пакта он поместил на фотографию в тыльной части рамки и застегнул ее на кнопки.

 – Вот так, – проговорил отец, поворачивая рамку лицом к нам. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на мать и на меня, ты вспомнишь обещание, которое лежит за фотографией. Ничего нет проще.

 Он поставил снимок на стол и без лишних слов протянул мне паспорт и свидетельство о рождении.

 – Держи их в безопасном месте.

 – Хорошо.

 – Ладно. Тогда займемся выборами.

 Мы задержались еще на минуту, чтобы положить в конверт мои документы и отдать их управляющему отелем, чтобы тот держал их в сейфе. Потом отправились в новую штаб-квартиру, чтобы забрать Мервина, листовки, Фейт и Лаванду и начать утренний круг хождения от двери к двери в трех районах Хупуэстерна, где, как сказали две ведьмы-активистки, живут рабочие электролампового завода. Мервин очень гордился, что нашел замену мегафона. Принтер его друга продолжал выпускать потоки "ДЖУЛИАРДОВ". И Мервин хоть раз в жизни казался довольным всем миром. Но его день засиял еще ярче, когда появилась Оринда, объявив, что она готова приступить к работе. С Фейт и Лавандой, холодными, и Мервином, разгоряченным, мы вшестером втиснулись в "рейнджровер", оставив в штаб-квартире Кристэл (постоянно озабоченную) и Мардж (вытирать пыль и подметать).

 Через восемь дней все будет кончено, размышлял я. Интересно, что я тогда стану делать? Оставалось три или четыре недели до начала занятий в Эксетере. Я мысленно пожал плечами. Мне будет восемнадцать. У меня есть велосипед... можно поехать во Францию...

 Я механически вел машину, останавливаясь там, где командовал Мервин.

 Оринда надела скромные брюки и жакет оранжево-алого цвета. Как обычно, золотые цепочки. Нежный, безукоризненный макияж. Младенцы получили свои поцелуи. Отец подходил к группкам гуляющих с детьми мужей, свободных от смены рабочих, и узнавал о структуре ламповой нити. Я болтал с пьющими утренний кофе старыми леди, которые не успокаивались, пока отец не пожимают им всем руку. (Любезные улыбки.