Но у меня от природы быстрая реакция и благодаря верховой езде и лыжам инстинктивное чувство равновесия. Уайверн мог вкладывать весь свой вес в кулаки, но я нырял и увертывался. И два неистовых удара в лицо, которые уложили бы меня на обе лопатки, не попали в цель. Я сосредоточился только на том, чтобы устоять на ногах.

 Он швырнул меня на стену из круглых камней высотой до плеча, отгораживавшую тротуар от палисадника. А я вывернулся из его хватки и просто побежал. Моя цель – не победить в каких-то битвах, а сдержаться и убежать.

 Я слышал, как Уайверн догоняет меня, и видел, как отец с вновь проснувшимся бешенством спешит ко мне на помощь.

 – Садись в "рейнджровер"! – дико завопил я. – Садись в машину! И он, немного поколебавшись, повернулся и расчудесно сделал, как я сказал.

 За три шага до "рейнджровера" я остановился и молниеносно повернулся лицом к Уайверну. В этом человеке эмоции никогда не подавляли расчет. Он оценил партер, перед которым играл: Оринда, отец, Мервин, Фейт, Лаванда. И под взглядами этих свидетелей он тут же сообразил, что дальнейшие атаки повлекут за собой неприятности с законом, которые не доставят ему удовольствия.

 Он остановился буквально в шести шагах от того места, где я стоял. От злобности его выражения у меня рот наполнился слюной.

 – Когда-нибудь, – просипел он, – когда-нибудь ты мне попадешься.

 Но не сегодня, подумал я. А для нас важно сегодня. Он отступил на несколько шагов назад, лицо разгладилось в привычную невыразительную маску.

 Потом он повернулся и как ни в чем не бывало зашагал к своей машине. Усевшись за руль, он включил мотор и спокойно уехал. Ни дымящихся шин, ни других наигранных выходок.

 Уайверн отнял дар речи у многих. И в "рейнджровере", и вокруг него.

 – Оринде нужен доктор, – наконец, прокашлявшись, проговорил Мервин.

 – Мне нужна бумажная салфетка, – возразила Оринда.

 Фейт и Лаванда, посовещавшись, откуда-то извлекли смятые белые квадратики. Оринда вытерла лицо, посмотрела в маленькое зеркало и застонала, увидев багровые полосы. – В таком виде я никуда не пойду.

 – Полиция?.. – предложила Фейт.

 – Нет, – сказала Оринда, и никто не возразил. Все чувствовали себя подавленными. Мы ехали в штаб-квартиру, где отец проводил Оринду до ее недалеко припаркованной машины, а потом сел за руль и повез домой. Я ехал следом, чтобы доставить отца в отель.

 Всю обратную дорогу он молчал, но в конце, когда я затормозил и остановился, он сказал:

 – Оринда утверждает, что ты спас ее, иначе она попала бы под грузовик.

 – М-м-м...

 – Это так?

 – Грузовик проехал мимо.

 Он настаивал, чтобы я рассказал, что случилось.

 – У нее были мокрые глаза, она не видела, куда шла, – объяснил я.

 Я сделал движение, будто собираюсь выйти из машины, но он остановил меня.

 – Подожди. – Вроде бы он искал слова и не находил их.

 Я ждал.

 – Боюсь, я втянул тебя в большее, чем собирался, – наконец проговорил он.

 – Это не было скучно, – почти засмеялся я.

 В следующую субботу рано утром он уехал с Мервином в Куиндл, чтобы еще раз повторить всеохватывающий объезд городских пригородов. Вечером в Куиндле активисты устраивали обед, а утром в воскресенье предстояли еще какие-то обязательные встречи, и отец остался там ночевать.