Ваш отец и я договорились, что вы сегодня приедете сюда и поездите верхом на обеих. Вы должны выбрать, какую предпочтете. Он хотел, чтобы это был сюрприз к вашему дню рождения. И, как я вижу, это сюрприз.

 У меня перехватило горло, и я кивнул.

 – Хорошо. Тогда выйдите через черный ход. Мой помощник, Джим, вы приехали сюда с ним, проведет вас в конюшню, где лошади уже подготовлены.

 Так, а теперь идите.

 – Спасибо... – пролепетал я, – большое.

 Он кивнул и снова склонился над бумагами. А широко улыбавшийся Джим провел меня с полмили к конюшне с большим двором. Старая, давно не крашенная, она каждый год посылала победителей на дюжину мелких скачек, проходивших в западных графствах. Сталлуорти не целил в Челтенхем или Сэндаун, или Эйнтри. Он работал с лошадьми местных фермеров и бизнесменов, и тренировки проходили недалеко от дома.

 – Сбруйная. – Джим стоял в центре двора и лаконично показывал, где что находится. Потом чуть повернулся. – Лошадь в деннике номер двадцать семь. О'кей?

 – О'кей.

 Я осмотрел обитателя двадцать седьмого номера. Гнедой мерин с сильными мышцами казался взволнованным возможностью выйти на волю и скакать галопом. У него были хорошие ноги с крепкими коленными сухожилиями, не слишком угловатыми, и широкая грудь, способная расталкивать или преодолевать любые препятствия, какие попадутся на пути. Скорее тип довольно тяжелого скакуна для стипль-чеза, чем лошади для гладких скачек.

 Я угадал в нем выносливость и невозмутимость, которые всегда могли помочь усталому любителю достичь финишной прямой. Если на первый взгляд что-то и говорило против него, так это коротковатая шея.

 Джим свистнул конюха, чтобы тот оседлал гнедого. Хотя у меня сложилось впечатление, что вначале он хотел, чтоб я сделал это сам. Джим рассматривал меня как своего рода шутку. Возможно, теперь мое присутствие на конном дворе превращало меня из шутки в покупателя. Во всяком случае, ни Джим, ни конюх не увидели ничего, кроме обычного порядка, когда я спросил, нельзя ли провести гнедого шагом по двору. Когда-то во время моего обрывочного жокейского образования доброжелательный старый профессионал сказал и показал мне, что лошадь, которая хорошо ходит, хорошо и галопирует. Длинный медленный шаг предвещает хорошего скакуна на длинные дистанции. Гарцующая лошадь с поспешным коротким шагом и галопировать будет нервно и мелкими прыжками.

 Шаг гнедого был достаточно медленный и достаточно длинный, чтобы предположить в нем характер вечного трудяги. Когда конюх с гнедым завершили второй круг по двору, я остановил их и пощупал у мерина ноги (нет ли шишек от прошлых неприятностей с сухожилиями) и заглянул в рот (что, вероятно, не следовало делать, конь-то дареный). Я определил, что ему, наверно, лет семь. Хороший, зрелый возраст для лошади, участвующей в стипль-чезе.

 – Куда я могу с ним отправиться? – спросил я Джима. И он показал, как подъехать по двору к воротам, которые вели к огромному полю, главной тренировочной площадке для всей конюшни, как я узнал позже. Вроде бы здесь, в уютной части Девона, не было широких открытых долин, где лошадь могла скакать галопом.

 – Вы можете рысью или легким галопом дойти до дальнего конца поля, – объяснил Джим, – а вернуться хафспид-галопом. Гнедой знает дорогу.

 Я вспрыгнул на спину лошади и всунул в стремена носки кроссовок, не подходящих для данного случая. Потом удлинял поводья до тех пор, пока не понял, что "чувствую" лошадь.

 Возможно, мне никогда не быть великим жокеем. Возможно, порой я выгляжу неуклюжим и теряю координацию, потому что быстро расту и меняются мои размеры.