Эй, мать, ты так, что ли, делала, нет? В последнем ряду кинозала в городишке Мерипорт, графство Нортамберленд? Ну скажи, что делала, ну скажи, что я хоть не без мастерства была зачата, а, мать…

— Осмелюсь побеспокоить вас относительно своего жалованья, сэр. Уже три недели прошло, — сказала миссис Олсен.

— Насколько я знаю, вам платит мистер Ферст. — Фокс говорил раздраженно и холодно, его руки покинули девственные прелести Джеммы. Но сила и страсть передалась ее рукам, губам, мыслям, и теперь Джемма не пропадет.

— Мистер Ферст появится только после полудня.

— Вы что, не можете подождать, миссис Олсен?

— Нет. У меня муж инвалид. Он никуда не выходит и сам себя не обслуживает: Он ждет, когда я приду кормить его.

— Сколько мы вам должны?

— Шестнадцать фунтов плюс дорожные.

— Шестнадцать фунтов? Невероятно. А что за дорожные? Откуда вы ездите?

— Из Уайтчепла.

— Но туда можно пешком дойти!

— Я не могу, сэр.

— Неужели? А я в оздоровительном центре ежедневно шагал по тридцать километров и не замечал этого расстояния.

— Могу я получить сегодня деньги, сэр?

— Я запишу вашу просьбу. Постарайтесь и вы не забывать, что я не люблю, когда меня беспокоят. И еще: традесканции и лианы вы залили. Излишняя влага не дает им зацвести вовремя.

— Прошу прошения, сэр. Всего не упомнишь. Кстати, уход за цветами мне вообще не оплачивают.

— Это элементарное дело, с которым справится любое разумное существо. На этом разговор и закончим.

Получив нагоняй, миссис Олсен удалилась. Без денег.

— Покруче с ними, — сказал довольный мистер Фокс, сохранив энную сумму. — Покруче, они это любят. А теперь, когда антракт позади, Джемма, надо немного поработать на офис, который приспособлен не только для развлечений. Деньги ты будешь зарабатывать, демонстрируя мои модели. Пожалуй, попробуем. Раздеться можешь вот у того розового куста. Сладость его запаха доставит тебе несравненное удовольствие. Снимай все, ибо даже самый малый клочок ткани на теле отвлекает внимание и искажает пропорции.

Пока Джемма раздевалась, мистер Фокс облачился в белый нейлоновый халат, напялил беретик, как у французских рыночных торговцев, и начал снимать мерку с белых рук Джеммы, чтобы свить браслеты, усыпанные самоцветами. Мистер Фокс работал вдохновенно и красиво. Эх, если бы мог он двадцать четыре часа в сутки отдаваться творчеству, не было бы ему цены!

Наконец он остался доволен собой, отложил инструменты, вздохнул, отрешенно глядя перед собой. Не сразу осмысленно засветились его глаза, а лишь тогда, когда в поле зрения попалось обнаженное тело Джеммы. Он будто все вспомнил и молвил:

— Как же, как же. Танжер.

После этого он подошел к комнатной кокосовой пальме и снял с ее верхушки двойной сросшийся орех, который Джемма сначала приняла за натуральный. Но это была ловко замаскированная шкатулка. Раздвинув отвратительную растительность на ее поверхности, мистер Фокс открыл крышечку и извлек на свет старинное кольцо в форме змеи, зажавшей в пасти крупный кроваво-красный камень.