Повернув голову, он заговорил; слова слетали с его губ, но Джейн пришлось приблизить голову к самым его губам, чтобы расслышать. Он чувствовал спиной ее грудь, твердую, налитую, теплую и смущающую, а ее запах ударял ему в голову, смешиваясь с резким ветром и калейдоскопом красок в вечерней пустыне. Безо всяких стараний эта девушка запала ему в душу. Она вовсе не вторгалась в чужие владения. Вокруг нее распространялась особая аура, нежная, легкая, но сильная, которая освещала ее необычайную красоту и наполняла ее такой неземной прелестью, какой он раньше никогда не встречал. Она была доброй, но не слабой; прямодушной, но не наивной; прощающей, но не доверчивой. Она была веселой и яркой, прямой и восприимчивой, не самонадеянной и не эгоистичной, и, разумеется, он уже почти влюбился в нее.

– А кто живет на ранчо «Мираж»?

– Надо смотреть на дорожные указатели. Здесь – вон, гляди, имя Фрэнка Синатры. Милю-другую дальше – его владения переходят в поместье Боба Хоупа, а на перекрестке дорога ответвляется в сторону усадьбы третьей знаменитости – Вальтера Анненберга, приятеля Никсона и издателя наиболее доходного журнала в мире – «ТВ Гайд»! На самом деле Боб Хоуп почти не живет в пустыне, но у него здесь что-то вроде музея, и он летает сюда из Лос-Анджелеса на гольф. Но всем нравится считать его местным жителем, потому что в этой стране он почти равен Господу Богу!

– А где живет Джерри Форд?

– Ты его только видела? Он тоже живет здесь с Джинджер Роджерс и Люсиль Болл. – Билли ткнул пальцем в сторону прочно огражденного входа в загородный клуб. Никакие долговязые любопытные туристы не проникли бы туда, где обитают фавориты экс-президента. – Таких красношеих мотоциклистов в эти места не пускают.

– Но у тебя вовсе не красная шея. Она цвета шоколадного кекса. – «И мне бы хотелось лизнуть ее». Джейн почувствовала легкую дрожь от этой неожиданной сладострастной мысли, промелькнувшей у нее в голове.

Смех Билли затерялся в порывах ветра и внезапном наплыве чувств, нахлынувших на него. Только звук ее голоса мог его так тронуть – цветистый британский акцент, изысканно-необычный в ее прелестных устах, модулирующий полногласными слогами. Мощная вибрация мчащегося «Судзуки» наполняла легким, бодрящим гулом все его тело.

Дорога кренилась под его бдительными глазами, когда он резко повернул направо, влетая в Палм-Дезерт, позднейший комплекс частных владений, с его магазинами вдоль Родео-драйв, Ворт-авеню. Потом они взлетели по шоссе 111 и направились прямо в сумеречное небо по Стейт-Рут 74, дороге к настоящим звездам, по этому созданному человеком шедевру, буквально вырезанному в толще горы.

Здесь, на петляющей по каньону дороге мотоцикл вил и ткал свой путь от поворота к повороту, все сближая и сближая тела тех, чьи сердца уже соединились. Джейн прижалась к нему – почти приклеилась, – и Билли бесстрашно выводил мотоцикл на новый вираж, мыски его кроссовок «Рибок» скользили по горячей, шершавой поверхности дороги, а он продлевал каждый момент своего единения с девушкой.

Джейн чувствовала под ногами разогретые трубы мотора, все ее существо было наполнено глубоким его ревом, который был всего лишь подголоском безошибочной музыки желания. Они тесно прижимались друг к другу, а влажное тепло их тел было готово переплавить их в одно целое. Положив голову ему на спину, она глубоко вдыхала запах его тела сквозь мокрую рубашку, наполняя все свое существо тяжелым чистым ароматом, этим топливом для разгорающихся в ее теле искр страсти.

Но это оставалось пока войной звуков для возможных любовников, детской игрой рева и гула. В этой гонке их разгоряченные тела были соединены в обманчивой близости, но не слиты.