Джейн опять рассмеялась скабрезности комплимента, напряженно размышляя при этом – если в присутствии такого человека, как Люси, вообще можно было думать. Разговор с Джули был еще свеж в ее памяти. Как сейчас она видела свою сестру с котом под мышкой – с языка ее стекал сахарный сироп:

– Дорогая моя, знаешь, вчера я упомянула мою подругу в Лос-Анджелесе, Люси Мастерсон. Если ты и впрямь настаиваешь на том, чтобы отправиться туда и подыскать работу, она лучше всех сумеет обеспечить тебе звездный взлет в Голливуде. Она на самом деле моя близкая подруга и блестящий фотограф, и она знает в этой преисподней все ходы и выходы. Люси обойдет с тобой все углы, найдет, где лучше остановиться, поможет с карьерой. Главное, что тебе для начала нужно в этом мерзком городишке, так это по-настоящему отличные снимки. Что ты об этом думаешь?

– Это великолепно, – ответила удивленная Джейн. Она и вправду так думала. Но «близкие подруги» уже оказались, мягко говоря, не соответствующими действительности. А как насчет всего остального?

Аэропорт напряженно, раздражающе гудел вокруг них, как увеселительная железная дорога в Диснейленде, дымка паники стелилась над самой его поверхностью, словно жители подвергшегося землетрясению города в спешке бросились к своим разрушенным семьям, обманутым должникам, к своим несбывшимся сексуальным мечтам.

В канареечно-желтом «Баджа-Баге» с громадными колесами, Джейн пыталась хоть как-то остановить пулеметную очередь речи Люси.

– Как это мило с вашей стороны согласиться помочь мне. Как вы думаете, может из меня что-то получиться? Я плохо разбираюсь в этом. – Так оно и было.

Люси не могла позволить опасной трассе лишить ее удовольствия ощущать столь прекрасную плоть. Она протянула руку и коснулась обнаженного бедра Джейн там, где оно открывалось под очень коротким, легким белым хлопчатобумажным платьем, и отвернулась от дороги, чтобы взглянуть на девушку.

– Послушай меня, Джейн Каммин. Ты самая классная цыпочка, какую я когда-либо видела, а уж, поверь, за двадцать три года, что я щелкаю объективом, я много чего видела!

Джейн смеялась, но в голове у нее звенела диссонансом еще одна нота. Значит, теперь она Джейн Каммин. Очередная выдумка Джули – Джейн знала это наверняка.

– Поверишь ли, дорогая, в Голливуде терпеть не могут семейственности. Тут общественное мнение ошибается – в этом мишурном городе сынок никогда не возвысится, если у него есть знаменитый папаша. Самое смешное, что им нравится думать, будто то, что они делают, зиждется на так называемом таланте, и будто все они – «артисты». Разумеется, уж мы-то знаем, что все эти «артисты» не могут отличить Шопена от шансонье, и только оттого удается этим неучам от сигарного бизнеса пролезть в первые ряды в «индустрии», что некоторым отчаявшимся девчонкам наплевать на их лысины, грыжи и дурной запах изо рта, и они позволяют искать себя грязными руками этих ловчил. Так что тут нужно оградить себя, и прежде всего сменить фамилию. Для твоего же блага. Чтобы никто не сказал, что тебя нанимают из-за моей протекции. А другая причина в том, что, когда ты достигнешь высот – а я обещаю, что достигнешь, – ты совершишь это сама.

Это показалось Джейн разумным, и она мгновенно согласилась. У нее было полное чудес будущее в этом ярком новом мире. Таинственная девушка из ниоткуда должна была завоевать место на рынке успеха и славы, наполнявших кровью жилы этого опутанного кинолентой города. И вот теперь у нее было новое имя – заимствованное из «Архитектурного дайджеста», содержавшего первоклассные снимки разнообразных домов симпатичного богача, чье имя стало ее псевдонимом.