– Он уехал сегодня утром и заявил, что не собирается возвращаться. Мне любопытно, не повлияла ли ваша встреча с ним на его решение?

Теперь карты были на столе – рядом с ласкающей взгляд и услаждающей язык пиццей, последним достижением кулинарной экзотики Вольфганга Пука, которым он сегодня радовал гостей.

Выслушав Джули, Ивэн понял, что начался прямой разговор. Если вы пользуетесь ароматным мылом, то легко узнаете запах карболки.

– Не думаю, чтобы на него повлияла наша с ним встреча, хотя, возможно, тут что-то связано с голубоглазой красавицей по имени Джейн. Мы с ребятами отправились вчера в какой-то удивительный клуб, и вот там они встретились – похоже, случайно.

Ледяные пальцы сдавили горло Джули.

– Они ушли вместе?

– Нет, ушел он один. – Ивэн внимательно вгляделся в Джули и заметил, как кровь прилила к ее щекам. Здесь было что-то такое, чего он не знал, но он знал, чего хотел. Он хотел снова увидеть этого парня с печальными глазами.

Билли был ни с Ивэном, ни с Джули, ни с Джейн. Его поглотили улицы Лос-Анджелеса. Паника охватила Беннет. Его необходимо найти, может, тут сумеет помочь Ивэн. И она продолжала думать вслух:

– Картины все еще у меня в доме. Все его картины. Он сказал, что вернется за ними. И он вернется.

Глаза Ивэна вспыхнули и засияли. Он старался говорить небрежно:

– А как они выглядят… картины?

– Ах, ты знаешь… – Джули только рукой махнула. – Большие, яркие, довольно неуклюжие… что-то яростное, так бы я сказала…

– Яростные… как Билли. – Внезапно Ивэн Кестлер замолчал, продолжая мысленно говорить с самим собой. Когда он снова заговорил, голос его звучал страшно озабоченно. – Мне бы очень хотелось посмотреть на них, Джули. Можно мне посмотреть на них?

Да. Так оно и есть. Этот мечтатель, этот любитель молодых мальчиков нафантазировал что-то о Билли. Что он великий художник – нераскрытый, неизвестный, только и ждущий ока знатока, который оценил бы его гений. Столкнувшись с грубой реальностью холстов, эта мечта взлетит на воздух. Ивэн Кестлер будет горько разочарован, и его одержимость лопнет как воздушный шарик. Он удалится прочь в страшном смущении. Он больше не будет представлять угрозы. И когда Билли заявится за своими картинами, она будет торжествовать свой триумф. Великий Кестлер видел его картины и признал, что они – хуже некуда, а это настоящий приговор в устах такого знатока. Вера Билли не выдержит такого удара, и она купит его снова, лишенного своих амбиций, с обращенной в руины гордостью, а его великая цель окажется лишь пустым воспоминанием.

И она поспешила дать Ивэну то, чего он хотел. Через несколько коротких часов ему уже не будет этого хотеться.

– Разумеется, Ивэн. Поедем вместе с мной в пустыню завтра утром. Пообедаешь. Посмотришь картины Билли. Посмотришь также и мои и скажешь, есть ли среди них подделки! А после обеда шофер отвезет тебя обратно. С удовольствием предвкушаю это, – и Джули улыбнулась.

Это были самые лучшие дни во всей жизни Джейн. Большей частью они проходили в Мелроузе. Странный, пугающий, шикарный, элегантный, причудливый, сверкающий Мелроуз, улица, символизирующая новый Лос-Анджелес. На нем делались покупки. Обтягивающие соблазнительные брючки и кожаные мотоциклетные жакеты – скроенные по моде ранних шестидесятых – «пусть будет рок», – теперь они насмехались над модой прошедших десятилетий, формируя стиль современного ретро. Сногсшибательные дамские вечерние туалеты из полиэстра с люрексом в «Нео-80» и «Брюс Гальперин». Одежда в духе «послеядерного выживания» в «Ворбэбиз» и фальшивые жемчуга, плетеные ремни, поддельные бриллианты и китч в духе Дикого Запада повсюду.