Я внушала себе, что мне просто необходимо поговорить с ней. Конечно, многого она будет просто не в состоянии понять. Да и как может все это понять незамужняя девушка, девственница? Но все-таки мне было бы гораздо легче…

А потом приехал Ричард.

Он был откровенно озабочен и встревожен всем, что со мной случилось.

Почему-то он показался мне выше ростом и холодней, чем представлялся в воспоминаниях, а в его поведении было заметно какое-то стеснение, видимо, потому, что он не умел выразить свои чувства ко мне.

За одно я была ему очень благодарна. Он сказал, что я должна хорошенько окрепнуть до того, как мы вновь надумаем обзавестись ребенком. Хотя все и произошло на столь раннем сроке, что моя жизнь не подвергалась опасности, но, несомненно, ослабило мой организм. И поэтому мы не должны рисковать.

Всю первую неделю после его возвращения я спала в Голубой комнате, названной так по цвету обивки мебели. Комната была расположена неподалеку от нашей общей спальни.

— Вам будет спокойнее спать одной, — сказал Ричард и добавил:

— Это на первое время.

Я была ему страшно благодарна. Я надеялась, что он не заметил, как я этим обрадована, хотя скрыть радость было нелегко.

Конечно, я рассказала ему о том, что случилось ночью накануне несчастья, о том, как я увидела свет и как мне показалось, что на стене стоит Джон Земляника. Он побледнел, а выражение его глаз я просто не могла понять. Губы его сжались, и лицо стало жестким.

— Вам это не могло померещиться? — спросил он почти умоляющим тоном.

— Нет, — ответила я. — До этого бодрствовала и чувствовала себя прекрасно. Я видела свет, слышала какие-то звуки и явственно видела чье-то лицо.

— И вы узнали его?

— Да… Впрочем, не поручусь. Освещение было очень слабым. Но до этого я уже видела Джона Землянику — там, в деревьях, возле стены.

— Не знаю, могло ли это быть, — сказал он. — Я выясню.

Я предложила:

— А не лучше ли было бы снести этот замок?

— Нет, — ответил он, — я не могу этого сделать.

— Но там опасно, и туда могут пробраться люди.

— Люди не могут туда пробраться. Я не понимаю, что могло произойти. Обернулось это несчастьем, но я выясню все до конца. А вам больше не следует покидать постель и расхаживать по ночам. Это было просто глупо.

— Тогда это казалось мне естественным. В конце концов, я имею право знать, что происходит в моем доме.

— При первой же возможности я расспрошу обо всем Джона Землянику, но если случайно вы вновь встретитесь с ним, прошу вас, не бойтесь. Просто сразу придите и сообщите мне об этом. Я предприму все необходимые шаги. Я не хочу, чтобы вы пытались что-то делать самостоятельно. Прошу запомнить это, Анжелет.

Это прозвучало как команда, отданная резким отрывистым тоном. Вот так, видимо, он разговаривал со своими подчиненными.

— Конечно, это неприятная тема, — продолжал он. — Ваши ночные прогулки, по всей видимости, привели к потере ребенка. В будущем вы должны вести себя осторожней. Может быть, вам даже следовало бы отправиться в Уайтхолл и некоторое время пожить в Лондоне.

Я молчала. Я была ужасно подавлена и никак не могла стряхнуть с себя это чувство.

А потом потянулись вечера с оловянными солдатиками, ведущими свои бесконечные битвы. Он не всегда приглашал меня участвовать в этих играх. Иногда он удалялся в библиотеку и погружался в книги. Время от времени мы играли в шахматы, но, боюсь, уровень моей игры не повышался, и я понимала, что он не получает особого удовольствия от этих сражений за шахматной доской.