|
Ваши просьбы будут рассмотрены. Прошу вас спокойно разойтись. Толпа заволновалась, двинулась назад, в сторону. Иные отошли, иные продвинулись. Говор усилился. Орешников сказал: - Третий раз честью просят. - Кто это говорит? - Есаул. - Товарищи, товарищи, не расходитесь, - послышался взволнованный голос, и сзади Ивана Ильича на гору чугунного лома вскочил бледный, возбужденный человек в большой шляпе, с растрепанной черной бородой, под которой изящный пиджак его был заколот английской булавкой на горле. - Товарищи, ни в коем случае не расходиться, - зычно заговорил он, протянув руки со сжатыми кулаками, - нам достоверно известно, что казаки стрелять отказались. Администрация ведет переговоры через третьих лиц со стачечным комитетом. Мало того, железнодорожники обсуждают сейчас всеобщую забастовку. В правительстве паника. - Браво! - завопил чей-то исступленный голос. Толпа загудела, оратор нырнул в нее и скрылся. Было видно, как по переулку подбегали люди. Иван Ильич поискал глазами Орешникова, но тот стоял уже далеко у ворот. Несколько раз до слуха долетало: "революция, революция". Иван Ильич чувствовал, как все в нем дрожит испуганно-радостным возбуждением. Взобравшись на чугунный лом, он оглядывал огромную теперь толпу и вдруг в двух шагах от себя увидел Акундина, - он был в очках, в кепке с большим козырьком и в черной накидке. К нему протиснулся господин с дрожащими губами, в котелке. Телегин слышал, как он сказал Акундину: - Идите, Иван Аввакумович, вас ждут. - Я не приду, - коротко, зло ответил Акундин. - Собрался весь комитет. Без вас, Иван Аввакумович, не хотят принимать решения. - Я остаюсь при особом мнении, это известно. - Вы с ума сошли. Вы видите, что делается. Я вам говорю, с минуты на минуту начнется расстрел... - У господина в котелке запрыгали губы. - Во-первых; не кричите, - проговорил Акундин, - ступайте и выносите компромиссное решение. Я в провокации не участвую... - Черт знает, черт знает, сумасшествие какое-то! - проговорил господин в котелке и протискался в толпу. К Акундину боком пододвинулся вчерашний рабочий, снявший людей в мастерской Телегина. Акундин что-то сказал ему, тот кивнул и скрылся. Затем то же самое - короткая фраза и кивок головы - произошло с другим рабочим. Но в это время в толпе предостерегающе закричали, и вдруг раздались три коротких сухих выстрела. Сразу настала тишина. И придушенный голос, точно по-нарочному, затянул: "а-а-а". Толпа подалась и отхлынула от ворот. На разбитой ногами грязи лежал ничком, с подогнутыми к живому коленями, казак. И сейчас же пошел крик по всему народу: "Не надо, не надо". Это отворяли ворота. Но откуда-то сбоку хлопнул четвертый револьверный выстрел, и полетело несколько камней, ударившись о железо. В эту минуту Телегин увидел Орешникова, стоявшего без шапки, с открытым ртом, одного, впереди уже беспорядочно бегущей толпы. Он точно врос от ужаса в землю огромными сапогами. |
