Его тихий приказ вызвал в ней шквал желания, Рейчел с готовностью подчинилась ему.

Лукас достал мягкий кашемировый шарф и обмотал им запястья Рейчел. Он привязал ее к центру спинки кровати, закрепив на сильно изогнутой детали резьбы. Рейчел могла бы легко освободиться. Однако ей казалось совершенно нелепым думать о способе освобождения, когда она могла наблюдать за огнем, разгоравшимся в глазах Лукаса.

Рейчел пристально наблюдала за ним. Его мужественная красота воспламеняла ее. Глухой рокот колес разносился по их спальне.

Поезда… путешествия. Она уже какое-то время не задавала никаких вопросов. Делать это станет гораздо труднее после того, как он снова прикоснется к ней, особенно если это сделают его умелые губы.

Рейчел закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Она потерла ногу о ногу, ее бедра начали ерзать по вышитому хлопчатому покрывалу.

– А Гранит-Кэньон – самая высокая точка железной дороги? – спросила она с дрожью в голосе.

– Нет. Через тринадцать миль следует Шерман – самая высокая точка среди всех железных дорог мира.

Он обхватил губами один из ее сосков прямо через рубашку и втянул его в рот.

Рейчел резко дернулась навстречу ему, выкрикнув его имя.

Он бережно покатал ее сосок во рту, потом лизнул.

Рейчел застонала и начала извиваться под ним. Ей было не до вопросов.

Ловкие пальцы Лукаса занялись тем временем другой грудью.

Он ласкал ее языком, зубами и пальцами, заставляя искры желания разбегаться у нее по телу.

Рейчел плохо соображала.

Она не могла бы сказать, зачем дышит: ведь ее легкие существовали только для того, чтобы приподнимать ее груди ближе к его губам для новых прикосновений. Ее кожа пылала, потрескивая от мучительного томления, а внутри собиралось озерцо жидкого огня. Влага выступила у нее на бедрах.

Лукас прошептал ее имя, слегка коснувшись губами ее шеи.

Она приподнялась под ним, умоляя о новых прикосновениях, об утолении невероятно обострившегося желания.

Ее тело напряглось, жарко пульсируя от грудей до низа живота. Соски затвердели.

Рука Лукаса скользнула вверх по ее бедру и приласкала складки.

Блаженство было мучительно близким.

– Лукас, пожалуйста, сейчас, ну пожалуйста…

Он приподнял ее ногу и вошел в нее, ловко повернув бедра. Складки ее тайника, дивно зажатые между его жезлом и ее ногой, доставили ей наслаждение.

– Лукас, да!..

Он повернул ее лицом к себе, хотя она все еще была привязана к кровати, и начал двигаться в ней – медленно и размеренно. Лицо его было напряжено от желания.

Он был такой большой и такой восхитительный! Очередная горячая волна разлилась по ее телу.

Он ее муж, он станет отцом ее детей. Она даст ему все, что он пожелает. Она извивалась под ним, отчаянно стремясь к экстазу, требуя его семени.

Его жезл снова вошел в нее – бархатисто-нежный, обжигающе жаркий, гранитно-твердый. Ее жемчужину атаковало бесчисленное множество ощущений.

– Лукас!

Он двигался медленно, растягивая до невероятности движение внутрь и выходя до конца, чтобы тут же возвратиться обратно.

Ее дыхание совпадало с каждым его движением, сердце билось в такт его сердцу, бедра двигались в одном ритме.

Он вошел в нее еще глубже и дотронулся до жемчужины.

Рейчел сорвалась в вихрь экстаза, закружившись в тонкой паутине ослепительного света. Ее тело сжалось вокруг его плоти, ритмично пульсируя и вбирая его глубже.

Он зарычал и взорвался, излив в ее лоно горячее семя.

Когда все закончилось, он освободил ее руки от шарфа одним ловким движением и прижал к себе.

Рейчел положила голову ему на плечо и с трудом сдержала вздох. Ласки Лукаса – ласки мужчины, решившего никогда не открывать свое сердце.