Сине-зеленые глаза блестели при свете единственной лампы. Эти глаза всегда притягивали ее. Ее северный дьявол!

– Тебе следовало бы спать.

Не желая открыто признаваться во всей глубине своего непреодолимого влечения к нему, она заставила себя пожать плечами и взяла со стола его перчатки. Благие небеса! Они затвердели от мороза!

– Я отпустила Брейдена и Лоусона, чтобы они хорошенько выспались.

Рейчел пристроила перчатки над тазиком, чтобы они оттаяли, и собиралась сделать с его шарфом то же самое.

– Ты столкнулся с какими-то проблемами у игроков в покер?

– На этот раз нет, благодарение Богу.

Лукас смахнул снег с волос и энергично встряхнулся. Капли ледяной воды разлетелись во все стороны, с его бизоньей шубы посыпались на ковер хрустальные бусинки.

Рейчел обеспокоенно смотрела на него. Он возвращался по бурану, а не через поезд, и мог получить обморожение. Нет ли белых пятен у него на скулах, кончике носа и кончиках пальцев?

– Погода ужасная? – спросила Рейчел, шагнув к Лукасу.

Обморожения не было, только обледеневшая одежда и едва уловимый аромат сандалового дерева, исходивший от его влажных волос.

Лукас пожал плечами и начал расстегивать сюртук.

– А чего ждать после трех дней сильнейшего бурана? Что на берегу Грин-Ривер вдруг появится тропический пляж?

Рейчел рассмеялась и придвинулась ближе. Его пальцы окоченели и двигались с большим трудом.

– Давай я тебе помогу.

Он отвел руки:

– Спасибо.

С пуговицами она справлялась не лучше, чем он сам, потому что слишком остро ощущала его близость.

Лукас наблюдал за ней, глаза его горели.

Рейчел судорожно сглотнула и справилась с последней пуговицей.

– Хочешь кофе или…

– Чего-то теплого и сладкого? – договорил он, обняв ее за талию.

Рейчел положила голову ему на плечо. Лукас так измучен. Обычно в любовных играх он сам задает тон. Не взять ли ей сейчас инициативу в свои руки?

Рейчел положила руку ему на пояс. Вторая ее рука начала мягко гладить его по ноге, в опасной близости от бедра.

Лукас застыл, резко выгнув бровь. Он замер и слегка вздрогнул, когда его брюки натянулись в паху и на бедрах – буквально под ее пальцами.

– Рейчел, что ты делаешь?

Она улыбнулась ему, довольная такой реакцией на самую крошечку соблазна.

– А может, что-нибудь быстрое и гладкое? – предложила она, придвигая пальцы ближе к его ширинке.

Он уже стал поразительно большим и жарким, словно прут железа с прокатного стана. Небольшое влажное пятнышко возникло у него на брюках – и в ответ жаром заполыхало ее лоно.

Она стала водить двумя пальцами вдоль его жезла.

Он дернулся и произнес что-то на незнакомом языке, возможно, на одном из наречий индейцев. Сейчас это не имело никакого значения.

Она продолжала поглаживать его жезл ладонью.

Лукас вспотел – лицо его пылало, словно он бросал уголь в ревущую топку, а не брел по сугробам на вершине Скалистых гор.

– Рейчел, опомнись!

Рейчел продолжала его ласкать.

Он что-то произнес по-английски и застонал, когда ее пальцы ласково обхватили его снизу. Он тихо выругался на незнакомом языке, но не попытался отстраниться.

– Можно мне смотреть на тебя, Лукас? – нежно спросила Рейчел. – Но прежде разденься.

Она ласкала его очень осторожно, водя пальцами по шву на его брюках и наслаждаясь слабостью в собственных ногах. Ее грудь набухла, соски вжимались в корсет.

Лукас хрипло выдохнул, его жезл напрягся еще сильнее.