– Как идут ваши приготовления бригады для уборки?

Он встревоженно посмотрел на нее:

– В состав для иммигрантов?

– Конечно. У вас достаточно материалов? Как насчет персонала?

Взгляд его мгновенно стал непроницаемым.

– Материалов у нас более чем достаточно, мэм, но вот количество работников ограничено.

«Ограничено». Странная формулировка.

– Почему?

– Были приглашены добровольцы, мэм, но никто не согласился.

Никто? Три переполненных грязных железнодорожных вагона – и никто, кроме измученных пассажиров, не пожелал помочь ему с уборкой? Работа, конечно, грязная, но Рейчел случалось видеть, как находились добровольцы и для более ужасной работы.

– Погода хорошая, и есть немало других дел, – уклончиво произнес он.

– Вы не знаете, никто не заболел в вагонах для иммигрантов?

Он ничем не выдал своего удивления. Видимо, научился этой непроницаемости, когда объяснял новобранцам, как проводятся ночные вылазки на северозападной границе Индии.

– Жар, простуда, чего и следовало ожидать при такой погоде.

Рейчел насторожилась:

– Значит, есть больные?

– У пятилетнего мальчика болит горло, насморк, кашель, жар…

– И?..

У Брейдена задергалась щека.

– И сыпь.

У Рейчел по спине побежали мурашки.

– Корь? – выдохнула она.

– Пока неизвестно.

Если у мальчика корь, придется изолировать каждого второго ребенка в составе и каждого взрослого, не болевшего корью. Особенно это опасно для беременных женщин. Боже правый, ведь эта болезнь способна убивать и убивать…

Рейчел содрогнулась.

– Возможно, это не корь, – решительно заявила она. – Мало ли от чего бывает сыпь.

– Да, мэм.

Судя по тону Брейдена, его это не убедило.

Но если это корь и вспыхнет эпидемия, погибнут десятки людей.

Рейчел стала думать, как помочь заболевшему малышу.

– Его перевели в отдельное помещение? Конечно, нам надо удобно его устроить. Необходимо все очистить карболовым мылом, если это возможно.

Он нахмурился – и лицо его начало медленно бледнеть.

– Вы думаете пойти туда сами?

– А кто еще захочет, если будут считать, что у него корь? – просто спросила Рейчел.

Он явно ужаснулся еще больше.

– Миссис Грейнджер, вы должны заботиться о себе.

Она улыбнулась ему:

– Брейден, не волнуйтесь, пожалуйста. Я совершенно уверена, что у меня была корь. Если говорить честно, то я обучала мальчиков, которые вскоре заболели, но не заразилась. Так что для меня опасности нет. Но если вы не хотите идти…

Он расправил плечи и вытянулся по стойке «смирно»:

– Мэм!

Она выгнула бровь:

– Вы клянетесь могилой вашей матушки, что у вас была корь?

– Я клянусь могилами моей матушки и бабушки, что у меня была корь, мэм.

– Значит, договорились, – решительно заявила она. – Мы пойдем в состав для иммигрантов и позаботимся о том, чтобы ребенку был обеспечен необходимый уход.

– Да, мэм.

Она притворилась, будто не слышала его тихой молитвы о том, чтобы мастер Лукас не слишком разгневался, видимо, потому, что сама молилась о том же.

Когда Рейчел вышла из вагона, было уже поздно, все находились в вагонах, не считая команды с лопатами, которая продолжала расчищать дорогу перед паровозом.