В вагоне все буквально заросло грязью. Неудивительно, что мальчик заболел! Они вымыли его, а проводник нашел для него и его матери чистый угол в багажном вагоне.

Закончив мыть туалет, Рейчел собиралась вернуться в «Императрицу» и сжечь всю одежду, которая на ней была. Она плотнее закуталась в служившее ей плащом одеяло и поспешно зашагала вперед. Хорошо, что у нее хватило ума не взять с собой свою драгоценную бизонью шубу.

– Рейчел.

Низкий хриплый голос заставил ее вздрогнуть. Она стремительно обернулась.

– Лукас?

Он стоял позади нее, широко расставив ноги.

О Боже правый! У Рейчел заледенела вся кожа. На секунду ее пальцы сжали край одеяла, но она тут же решительно заставила себя ослабить хватку.

– Что, к дьяволу, ты тут вытворяла?

Она встревоженно посмотрела на него: она ведь ничего плохого не делала! Отмывала туалет. Его голос стал мягким – слишком мягким.

– Как ты посмела не послушаться меня и рисковать нашим ребенком?!

Рисковать? О чем он говорит? Она попыталась достучаться до него с помощью логики, прибегнув к приему, который использовала все эти годы в переписке с ним.

– Никакой опасности нет. Я уже болела корью.

Он схватил ее за руку:

– Ты уверена, что у мальчика корь? И что ты уже переболела? И что твой иммунитет защитит моего ребенка?

Она изумленно уставилась на него:

– Твои доводы абсурдны! Я следовала рекомендациям лучших врачей Бостона, а ты задаешь такие вопросы, которые постыдился бы задать даже деревенский лекарь.

– Но может умереть мой ребенок! И какой бы малой ни была эта вероятность, возможная цена громадна. Неужели тебе настолько дорого дитя чужой женщины, что ты не желаешь думать о своем собственном?

Она содрогнулась, вспоминая страшные рассказы о выкидышах и уродливых зародышах, если беременная заболевала корью.

Она взяла себя в руки.

– Вероятность этого очень мала в сравнении с болезнью мальчика. Вокруг не нашлось людей, которые помогли бы его родным. Ты хотел бы, чтобы твой ребенок остался без ухода?

– Мой ребенок не останется без ухода!

Глаза Лукаса сверкали, словно у разъяренного тигра. Он сильнее сжал ее руку.

У нее перехватило дыхание. Она выпрямилась и обожгла его взглядом.

Молчание затянулось: ни один из них не собирался уступать.

Низкий гудок донесся к ним из лежащей внизу долины. Потом еще один и еще.

Кто-то закричал. Их паровозы начали сигналить, загудев протяжно и громко. Эхо разнеслось по всей долине.

Лукас прислушался.

– Откуда он доносится? – с надеждой спросила Рейчел.

– С востока? – пробормотал Лукас. – Но там снегоочистителей нет, и ничто другое не могло добраться до нас настолько быстро.

Он повернулся в ту сторону, и на его лице отразилась надежда. Рейчел проследила за направлением его взгляда.

Массивный состав медленно приближался. Огромный дробильный снегоочиститель ехал впереди, его толкали три локомотива в сцепке. Сам снегоочиститель формой походил на морской таран: окованный сталью нос, тяжелые бревна и мостик для штурмана, который управлял его работой. Впереди него горы снега вскипали и раздвигались, словно океанские волны перед лайнером.

Следом за ним двигались два мощных грузовых паровоза, тоже в сцепке, которые тащили еще один небольшой состав. В нем оказалось достаточно вагонов, чтобы разместить двести человек, несколько вагонов с кухнями и провизией, вагон угля, цистерна для воды и тормозной вагон. Мужчины высовывались из окон и шли вдоль состава, размахивая шапками и выкрикивая приветствия.

При виде этого зрелища у Рейчел перехватило дыхание.