| А во-вторых, стражи не могут зайти в камеры. Они магические существа, и их просто уничтожат эти узоры». — Странная забота. «Продуманная. В каждой камере есть два места, где действует несколько определенных заклятий. На двери — так заключенным доставляют пищу и воду, и над отхожим местом». — А при чем здесь стражи? «Азкабан с незапамятных времен охраняется дементорами. Поверь, никто не сможет удержать голодного стража от попытки полакомиться душой заключенного. И никакие запреты на них не будут действовать». — Демиург, ну и гадость же эта ваша тюрьма, — Ворон почувствовал тошноту. — Дементоры, надо же. В воцарившейся тишине, прерываемой только громким дыханием Люпина, Ворон попытался представить себе это ужасное место. Понял, что если будет представлять дальше, то не уснет, и кивнул на чашу и медальон. — А это что? «Не знаю, — Роксана нахмурилась. — Очень знакомая магия. О, я вспомнила. В Выручай-комнате хранится диадема с похожей магической начинкой. Может быть — это комплект?» — «SS», — Ворон в очередной раз посмотрел на медальон. — Это случайно не вещь Салазара? «Нет. Салазар никогда не стал бы использовать прозвище для монограммы. Скорее всего, эта вещь принадлежит его потомку или какому-то поклоннику». В это время Люпин застонал, и Ворон бросился к нему, оставив вещи на столе. — Ты как? — Ворон сел на пол рядом с диваном. — Не очень. Пить хочется. — Сейчас, — Ворон кивнул и вскочил. «Нет. Ему нельзя пока пить», — Роксана скрестила руки на груди. — Почему? «Изменения могут стать более значительными». В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Мальсибер с охапкой трав. «Идиот!» — Да что здесь происходит? — Мальсибер бросил весь сноп прямо на пол. — Люпин ранен. — Вот это я понял, — Рейнард сел рядом с приятелем. — Но как это случилось? — Василиск, — просто сказал Ворон, перебирая травы. — Роксана права, ты — идиот. Ты зачем смешал травы? Как мы теперь найдем нужные?! — Что нужно искать? — прошептал Люпин, приподнявшись на локтях. — Так, мята, — Ворон бросил травы на диван. Люпин принюхался и безошибочно вытащил травинку. — Ешь. — Что? — Ешь, — Люпин удивленно посмотрел на Ворона, затем на стебелек, который держал в руках, пожал плечами и сунул его в рот. Когда он тщательно пережевал мяту и сглотнул, Ворон сверился со списком и снова указал на лежащий гербарий. — Зверобой. Пока Люпин искал нужную траву и ел ее, Мальсибер смотрел в одну точку. Затем перевел ошалелый взгляд на приятелей. — Василиск? Ты сказал «василиск»?! — Именно так я и сказал. Аконит, — Ворон снова обратился к Люпину. — Ты хочешь сказать, что в школе появился василиск?! — Почему появился? Он всегда тут жил. — Это… это… это опасно! Ужасно! Это… — Успокойся. Это не опасно. По крайней мере, подразумевалось, что никто прыгать или падать к василиску не будет. Тысячелистник, — последнее слово адресовалось Люпину. — А если он выберется?! — Ну не выбрался же за столько лет, — Ворон сверился со списком и кивнул. — Достаточно, перекидывайся. — Что? — Люпин покачал головой. — Нет, я не смогу, нет-нет, даже не проси. — Ты не можешь говорить за василиска! Мальчишки заговорили одновременно. В первые десять секунд Ворон еще пытался разделить в голове их голоса, но потом просто плюнул. — Заткнитесь! — они замолчали и недоуменно посмотрели на валета. — Ты, — он указал на Ремуса, — сейчас же перекидывайся, а ты… — он повернулся к Мальсберу. Ворон прекрасно понимал, что тот прав: василиск просто по определению не может быть неопасным. — Вот что, нужно узнать об этих тварях побольше, а потом уже начинать паниковать. |
