– А я вчера не видела его. Или другой вчера водил косяк?

– Правда твоя, княжна. Другой. Этот был на конюшне. Едва поймали мы его всем скопом. Быстрый, как серна, а дик, как барс.

– Как же звать его?

– Да Барсом и зовем.

Девушка залюбовалась конем, глаз с него не сводит.

– Я хочу взглянуть на него поближе.

– Ладно, посмотри.

Всеволод тронул Вороного, и они молча поехали рядом.

– Здесь станем, – проговорил он немного погодя, – отсюда и гляди, ближе он не подпустит.

Барс поднял голову и, вытянув шею, настороженно смотрел на всадников.

– Ой, Всеволод, – восхищается девушка, – какой же он красивый! Давай подъедем еще ближе.

– Нельзя, Черная, не подпустит.

– Да что ты заладил – не пустит да не пустит. Поехали!

– Княжна…

Но она уже тронула Сокола и шагом пустила его прямо на Барса.

Заметив, что к нему приближаются, конь еще выше поднял голову, еще больше насторожился. Потом фыркнул, нагнул шею и побежал к табуну.

Тогда она решила подъехать к Барсу с другой стороны.

– Да оставь ты его, Черная, – кричал Всеволод, – говорю же тебе, не подпустит он!

Но ее уже нельзя было остановить. Как, она, Черная, не подойдет? Ей не дастся в руки этот красавец? Не может того быть!

Княжна спешилась, передала Сокола Всеволоду и стала подходить к Барсу.

Юношу охватила тревога: вот упрямая девчонка, лезет прямо под ноги! Еще ударит ее дикарь…

Но Черная стояла на своем: нарвала травы и стала подходить к Барсу все ближе и ближе, подзывая его тихим, ласковым голосом. И во взгляде ее было столько доброты, что Барс и впрямь подпустил ее совсем близко. Однако как только княжна попыталась сделать следующий шаг, он фыркал и отбегал прочь.

Тогда Черная сбросила с себя кривую хозарскую саблю, лук, колчан со стрелами, потом плащ и стала тихонько приближаться.

– Барс, Барс, – улыбаясь, нежно звала она, – ты мой хороший… Не бойся же. Видишь, я иду к тебе с голыми руками, я не причиню тебе зла.

Конь смотрел на нее умными темными глазами и настороженно водил ушами. Время от времени он вытягивал морду, дрожащими ноздрями принюхивался к запаху девушки, слушал ее нежное воркование.

– Кося, косюшка, не бойся, возьми из моих рук свежей травки… ну возьми…

В немом изумлении смотрел на них Всеволод и глазам своим не верил. Неужто Барс ее подпустит? Еще один шаг – и княжна будет рядом. Вот-вот прикоснется к Барсу, тронет его гриву. Не ударил бы только!

А она протягивает руку с охапкой свежей травы. Барс обнюхивает, потом трогает ее губами. А Черная – о боги! – уже ласково гладит его пышную гриву. Вот она достает что-то из кармана, протягивает вперед, и снова Барс осторожно касается бархатными губами ее руки, а она гладит его, расчесывает челку, щекочет под шеей…

«Чем она покорила дикого жеребенка? Чем привлекла к себе? Лаской, добротой или красой своей? – думает Всеволод. – Барс и тот дался ей в руки! И тот покорился!» А девушка потихоньку отошла от коня, подобрала свой плащ и оружие, ловко вскочила на Сокола. Она сияла от радости, от удачи! И, отъезжая с пастбища, уже повелительным тоном приказала погонщику.

– Барса прибережешь для меня! Слышишь, Всеволод! Даже князю не отдавай! Только для меня!

XII. В СЕТЯХ ДВОЙНОЙ ИЗМЕНЫ

Примирение с хозарами не принесло Амбалу покоя. Возвратившись в Чернигов и немного оправившись от пережитого потрясения, он понял, в какие сети попал, закрылся в своем доме, целые сутки не показывался на людях.