– Она чиста, если верить полицейскому компьютеру, – сказал Рамирес. – Я тут пообщался кое с кем в Мадриде, и они проверили ее по своим каналам на предмет связи с наркотиками или проституцией.

– А что там со строительным комитетом? – спросил Фалькон.

Перес взгромоздил на его письменный стол коробку и начал вынимать из нее пачки бумаг.

– Здесь названия и адреса всех компаний, принявших участие хоть в каком‑то проекте строительства, имевшем отношение к открытию «Экспо – девяносто два». А это список компаний, чьи строительные работы за пределами территории выставки полностью или частично финансировались государством. В большинстве своем это жилые кварталы в таких районах, как Сантипонсе и Камас. И наконец, список компаний, ответственных за внутреннее оборудование павильонов: разные там дизайнеры, специалисты по освещению и звуковому оформлению, кондиционерам, настилке полов…

– Зачем вы мне все это излагаете? – спросил Фалькон.

– В этой маленькой книжице записаны адреса и телефоны всех, кто так или иначе причастен к обслуживанию или снабжению павильонов, ресторанов, баров, магазинов…

Тут над Фальконом навис Рамирес.

– Послушайте, старший инспектор, мы знаем, что и как там было. Все нажились на этом деле. Но это было десять лет назад, а нам известно, как все запутывается за считанные дни и даже часы. Так кого же мы ищем? Парня, который не разбогател? Где он может быть? Парень, которого ободрали? Где мы будем его искать? Откуда следует, что он есть в этих списках компаний и людей? А если и есть, то с чего надо начать? С поставщиков стекла? Или с мраморных карьеров? А может, с производителей черепицы? Это непосильная задача даже для специально подготовленной команды по борьбе с коррупцией, не говоря уже о нашей шестерке из отдела по расследованию убийств. Такие поиски возможны только по горячим следам.

Фалькон в задумчивости поочередно щелкал костяшками пальцев. Выступление было что надо, хотя и не в духе Рамиреса. Во‑первых, оно отличалось сжатостью, а во‑вторых, объективностью. Рамирес был человеком субъективным и реактивным. Арестовать Консуэло Хименес и с пристрастием ее допросить – вот это его метода.

– Итак, вы оба считаете, что нам надо собирать компромат на Консуэло Хименес?

Рамирес кивнул, Перес пожал плечами.

– Она крепкий орешек, – сказал Фалькон, – и пока мы не можем предъявить ей ничего такого, что бы хоть малость ее встревожило. Так что нам придется здорово потрудиться.

– А как насчет наблюдения? – спросил Рамирес.

– Я пока что не могу дать добро на такие расходы, – сказал Фалькон. – Нужны более весомые основания. Версия устранения мужа ради любовника провалилась, да и версия убийства из‑за сделки с Хоакином Лопесом тоже не слишком убедительна, хотя ее и стоит отработать, не посвящая в это Кальдерона.

– Во всяком случае, сеньор Лопес предложил нам свою помощь.

– Не сомневаюсь.

– А если отыщется что‑нибудь интересное в Мадриде, вы установите за ней наблюдение?

– Если она была причастна к убийству, тогда да, а если, к примеру, к магазинным кражам, то нет.

– Чтобы действительно ее прищучить, нам надо доказать, что она связана с тем типом на кладбище, – сказал Перес, застопоривая разговор.

– Что он там делал? Задайтесь таким вопросом, – сказал Фалькон. – Работу свою он выполнил. Если он действовал по чьему‑то поручению, то зачем снимать на кинопленку похороны?

– Может быть, он занимается съемкой, чтобы потом вымогать деньги? – предположил Перес.